ЕВРОПЕЙСКИЙ АБОЛИЦИОНИЗМ ПРОТИВ РАБОТОРГОВЛИ: ГУМАНИЗМ И ПОЛИТЭКОНОМИЯ

Аннотация. В конце XVIII века работорговля исчерпала свой ресурса в качестве источника развития мировой капиталистической экономики. В американских обществах сформировались самодостаточные общины рабов, не нуждавшиеся для воспроизводства в притоке новых африканских невольников. Совершенствование машинных технологий уменьшало потребности в принудительном неквалифицированном труде для производства сельскохозяйственного сырья. Отмена в 1807 году работорговли и рабовладения в Британской империи стало первой победой европейских аболиционистов и положило начало борьбе за ликвидацию принудительного труда во всех колониях европейских держав.

Введение

В конце XVIII века катаклизмы американской Войны за независимость, Великой Французской революции и наполеоновских войн совпали с новой фазой развития европейского капитализма. Усовершенствование машинного оборудования требовало повышения квалификации рабочей силы и новых стимулов мотивации. В Европе политэкономы задумывались о способах улучшения качества человеческого капитала, необходимости всеобщего бесплатного образования и доступного здравоохранения. Рост «цивилизованности» капитализма сокращал сферу применения принудительного труда. В 1793 году изобретение хлопкоочистительной машины освободило американских плантаторов от затрат на ручную очистку волокна. На плантациях сахарного тростника появились первые механические прессы. Развитой индустриальный капитализм заменял прямое физическое насилие косвенным экономическим принуждением.

В американских колониях плантации по-прежнему были важнейшим источником сельскохозяйственного сырья и продовольствия. Но массированный приток рабов, несмотря на колоссальные потери, постепенно привел к формированию самодостаточных общин. К началу в 1776 году Войны за независимость в южных штатах афроамериканцы составляли от 20 до 45 % населения. Плантаторы больше не нуждались в дорогостоящих закупках и трудной адаптации новых рабов к подневольному труду. Работорговля и рабовладение исчерпали свои исторические ресурсы в качестве источников развития колоний. Политэкономические расчеты бизнесменов были дополнены гуманитарными аргументами общественных деятелей и политиков. Аболиционисты начали кампанию за отмену торговли людьми [1; 3; 4; 5].

Появление аболиционизма

После первых успехов развития капиталистической экономики в Новое время обычные буржуа в Западной Европе всегда старались игнорировать неприятную изнанку своего благополучного существования. Они редко задумывались, какой ценой достаются колониальные товары, появляющиеся на их столах и в стенных шкафах, сколько крови и пота затраченодля производства кофе, сахара, чая, хлопчатобумажной одежды и прочих благ цивилизации. Но политики и журналисты при необходимости умело использовали эти неприглядные факты для манипулирования общественным сознанием и поведением избирателей.

Именно так в конце XVIII века в Великобритании была организована аболиционистская кампания за отмену работорговли и рабовладения. В 1772 году Королевский суд своим постановлением освободил африканцев на территории Великобритании. Африканцы не имели никакого значения для британской экономики. Обычно путешественники привозили своих слуг и проводников в качестве диковин для популяризации открытий в глубинах Черного континента. Гости были оторваны от традиционного африканского общества, быстро учились читать и писать, усваивали другие достижения европейской цивилизации и наглядно доказывали, что отнюдь не являются «низшей расой».

В 1780-х годах общественное давление на правительство продолжилось в формате филантропических протестов против чрезмерных жестокостей и требований более гуманного обращения с рабами. В 1783 году в британский парламент поступила первая петиция за запрет работорговли. С 1788 года в обеих палатах с перерывами продолжались горячие дебаты об этом злободневном вопросе. Единомышленники британских аболиционистов во Франции также опирались на достижения Просвещения с его базовым постулатом «свободы, равенства и братства». В феврале 1788 года в Париже Ж. Бриссо и Э. Клавьер организовали общество «Друзья чернокожих». В него вступили будущие лидеры Великой Французской революции маркиз Ж.А.Н. Кондорсе, аббат Э.Ж. Сийес, О.Г.Р. Мирабо и М. Робеспьер.

Светские аболиционисты опирались на англиканскую церковь и миссионерские общества. И те, и другие использовали библейскую аргументацию. Книга Бытия свидетельствует о том, как однажды Хам увидел своего пьяного отца Ноя обнаженным. Его братья Сим и Яфет пресекли насмешки и прикрыли патриарха. После этого Ной отдал Хама в рабство братьям (Быт. 18–27). Таким образом, Библия подтверждала приниженное положение чернокожих потомков Хама, но запрещала торговать своими братьями[2, с. 123–124].

Британская имперская элита всегда действовала планомерно и последовательно. Сначала парламентские акты 1788 и 1799 годов установили санитарные правила перевозки рабов из Африки в Америку. Первые инспекторы убедились, что во время путешествия через Атлантический океан рабы содержатся в трюмах в условиях «хуже, чем на дне моря». Теснота и духота дополнялась однообразным питанием – вареной кукурузой с перцем и пальмовым маслом. Капитаны обычно выбрасывали ослабевших рабов за борт, чтобы не тратить на них продовольствие, а больных чтобы не вызвать на борту эпидемий. Когда в 1738 году парусник «Зонг» попал в штиль, и на нем закончились запасы воды. Капитан приказал отравить, а затем утопить 132 рабов и рабынь, чтобы спастись самому вместе с командой.

Британцы быстро поняли, что африканцы являются отнюдь не бессловесными и покорными рабами. Они оказались не готовыми к европейскому колониальному натиску, но тем не менее, отчаянно сопротивлялись порабощению. В XV–XVI веках во время появления первых европейских судов у побережья Африки в рабство часто попадали любопытные аборигены, добровольно поднимавшиеся на борт. Но после первых же захватов пленников такие визиты прекратились. В XVII–XVIII веках европейцам стало опасно вести свой бизнес даже в факториях, и они старались не покидать своих кораблей. На африканском побережье шла непрерывная война всех против всех, и никто не мог чувствовать себя в безопасности.

Попавшие в плен африканцы обычно пытались бежать во время переправы с берега на суда, при первой возможности прыгая с лодок в воду. Они не могли плыть с тяжелыми цепями и сознательно тонули, отказываясь от спасения своими поработителями. Африканцы верили, что духи погибших возвращаются в родное племя и возрождаются в новых детях. Поэтому они отказывались от крещения и пытались любыми способами совершить самоубийство. На судне возможностей для побегов и бунтов было намного меньше. Но сопротивление не прекращалось. В океане броситься за борт было практически невозможно. Прогулки на палубе были редкими и проходили под строгой охраной. При объявлении голодовки надзиратели вставляли в рот рабу металлические распорки и кормили принудительно. Каждый невольник был закован в ручные и ножные кандалы, соединявшие его правую руку и ногу с левыми конечностями соседа.

Во время борьбы за отмену рабства аболиционисты установили, что судовладельцы уничтожили многие документы о восстаниях рабов, чтобы не портить свое реноме. Но и оставшиеся рапорты капитанов свидетельствовали о героической и отчаянной борьбе за свободу. Даже в условиях жесточайшего давления безоружным рабам удавалось одерживать победы. В 1759 году африканцы в устье реки Гамбия захватили судно «Совершенный» (отнюдь не соответствовавшее своему названию), перебили команду и вернулись на берег. В 1773 году успешное восстание произошло на судне у фактории Бонни. Невольники расправились с частью экипажа и бежали на берег. В 1783 году африканцы в районе Горе сумели захватить три судна, уничтожив захватчиков.

Рабы и работорговцы вели беспощадную войну. В 1731 году на британском судне «Роберт» был раскрыт заговор. Капитан приказал выпороть всех участников, но оставил в живых зачинщиков. В качестве меры устрашения были повешены только слабые рабы, не представлявшие рыночной ценности. По распоряжению капитана один труп был разрезан на куски и скормлен его товарищам. Работорговцы хорошо знали, что попытки гуманного обращения с рабами бесполезны. В 1722 году неопытный и благодушный капитан Мессерви купил на Наветренном берегу триста рабов из одного племени, чего опытные работорговцы ни в коем случае не делали. Он хорошо кормил африканцев и разрешал прогулки на палубе без кандалов. Соплеменники быстро договорились и забили Мессерви во время его обеда своими цепями. Матросы сумели подавить бунт, уничтожив около восьмидесяти африканцев.

Щадить бунтовщиков не имело смысла, т.к. в Америке их никто не соглашался покупать даже по бросовым ценам. Плантаторы хорошо понимали, что с рабами, готовыми к борьбе, они никогда не смогут спать спокойно. Но успешные восстания были крайне редкими, а потери можно было легко списывать на неизбежные издержки в опасном бизнесе. Однако британцы не любили и всегда стремились избегать открытого вооруженного противоборства в своих колониях. Борьба за запрет работорговли обеспечивалась не столько гуманитарным, сколько политэкономическим обоснованием [2, с. 79–80, 116–120].

Капитализм без рабства

Великая Французская революция стала одним из триггеров в отмене работорговли. 4 февраля 1794 года якобинский конвент запретил работорговлю и освободил рабов во французских колониях без компенсации их хозяевам. После Реставрации и заключения Амьенского мира в 1802 году работорговля была восстановлена. Для британских колонизаторов такие революционные и контр-революционные меры, и самое главное, посягательство на право собственности были абсолютно неприемлемыми. Аболиционисты Туманного Альбиона действовали постепенно и планомерно, в первую очередь опираясь на церковь,  деловое сообщество и ученых.

В 1785 году профессор Кембриджского университета Т. Кларксон (1760–1846) получил премию за диссертацию «Можно ли превращать людей в рабов против их воли?». Вскоре он организовал в Лондоне выставку африканских тканей, оружия и ювелирных изделий. Антрополог доказывал, что торговля с Черным континентом будет гораздо выгоднее, если в прибрежных районах прекратится анархия межплеменных войн. В 1787 году Кларксон участвовал в создании Общества за запрет работорговли в Африке. Его председателем и главой аболиционистского движения стал Гренвилл Шарп (1735–1813). В Филадельфии Энтони Бенезет организовал школу с совместным обучением белых и черных детей [2, с. 130–132].

Кнуты и цепи работорговли били не только по рабам, но и по их хозяевам. В 1757 году один из плантаторов на Ямайке Эдвард Лонг был сильно встревожен нравственной деградацией своих соотечественников, обзаводившихся многочисленными гаремами из молодых рабынь. Практик смешения рас и появлявшихся на свет потомства, «мускатных орешков», угрожала подорвать моральные основы англосаксонского колониализма. Лонг писал: «многие мужчины любого сословия, сорта и ранга предпочитают разврат… чистому и законному счастью, проистекающему из законной любви» [7, с. 132].

10 июня палата общин и 24 июня 1806 года палата лордов отменили работорговлю в Британской империи. Но прекращение позорного трафика было возможно только в концерте европейских держав. Эта задача была решена после прекращения наполеоновских войн. 27 января 1815 года участники Венского конгресса подписали Декларацию о прекращении работорговли. Теперь европейцам предстояло выполнить принятое решение. В 1819 г. европейские комиссары появились в центрах африканской и американской работорговли – Фритауне (Либерии), Луанде, Кейптауне, Рио-де-Жанейро, Гаване, Суринаме и Нью-Йорке. В 1820 г. в США работорговля была приравнена к пиратству и наказывалась смертной казнью.

В начале XIX века в Британской империи насчитывалось около 800 тысяч, в Испанской и Португальской 600 тысяч, во Французской 250 тысяч, в Голландской 50 тысяч рабов. Максимальное количество рабов было в США – 900 тысяч, и в Бразилии – до двух миллионов. Мгновенная замена рабства свободным наемным трудом была экономически невозможной. Первой задачей была остановка трансатлантического трафика. Великобритания возглавила борьбу за блокирование вывоза людей из Африки и пошла на значительные материальные затраты. В январе 1815 года Португалия запретила работорговлю и рабовладение в обмен на списание долга перед Великобританией. Регент и будущий король Жуан VI был должен 450 тыс. ф. ст. за оборону его страны британскими войсками от французских интервентов. Кроме того, в 1823 г. британское правительство заплатило 300 тыс. ф. ст. в качестве компенсации португальским рабовладельцам, потерявшим свою собственность. В 1817 году кабинет графа Ливерпуля заключил соглашение с испанским королем Фернандо VII соглашение об отмене рабства с 1820 г. В качестве компенсации испанские плантаторы получали 400 тыс. ф. ст.

Контрабандная работорговля стала более опасным, но и более выгодным бизнесом. В Делагоа в Юго-западной Африке раба можно было купить за 2–3, а в Рио-де-Жанейро продать за 150–200 испанских долларов. Работорговцы не собирались добровольно отказываться от прибыльного бизнеса. Опытные мореплаватели, они стремились уходить от патрульных кораблей на своих быстроходных парусниках, часто рисковали вступать в артиллерийские дуэли, а когда погоня их настигала, беспощадно выбрасывали скованных рабов за борт.

В декабре 1822 г. Великобритания подписала с Испанией соглашение о признаках работорговли. Комиссары конфисковали суда независимо от наличия рабов, если обнаруживали на них решетчатые люки на трапах, ведущих в трюм, доски для устройства временных перегородок, кандалы, циновки, избыточные запасы воды, продовольствия и посуды. В январе 1823 года британские представители подписали аналогичное соглашение с голландцами, а в марте этого года с португальцами. 30 ноября 1831 года был заключено соглашение Великобритании и Франции о совместной борьбе против работорговли. Это позволило начать систематическое и круглогодичное блокирование факторий на африканском побережье [2, с. 130–152].

Британские крейсеры патрулировали традиционные маршруты атлантического трафика, а аболиционисты развернули борьбу за отмену рабовладения. 18 марта 1823 г. палата общин получила первую такую петицию. Кампанию в парламенте возглавил Томас Бакстон. Он доказывал, что дальнейшее развитие колоний в Вест-Индии в условиях обострявшейся борьбы на плантациях становилось просто невозможным. В 1813 г. рабы восстали в Доминикане, а в 1823 году на Тринидаде.

Одновременно в британском обществе продолжалась эмансипация африканцев. В марте 1824 года они получили право выступать в судах в качестве свидетелей и фактически стали равноправными гражданами. В колониях устранялись наиболее вопиющие эксцессы рабовладения: запрещалась порка женщин и разделение семей при продаже. В 1811 году на острове Тортола в Вест-Индии по приговору суда был повешен плантатор-садист А. Ходж, собственноручно замучивший около ста рабов и рабынь. Прекращение притока новых рабов заставило хозяев более бережно относиться к своим работникам. Они прекратили эксплуатировать их «на износ», легко соглашались на создание семей и постоянное проживание на определенной плантации.

В августе 1833 года рабовладение в британских колониях было запрещено. К августу 1838 года плантаторы освободили 770 тысяч африканцев, получив в качестве компенсации около 20 млн. ф. ст. В 1835 году было запрещено рабство в Мексике, а также в новых независимых государствах Южной Америки. В 1841 году Россия присоединилась к конвенции Великобритании, Франции, Австрии и Пруссии о запрете работорговли. Россия и немецкие государства никогда не участвовали в торговле людьми, но работорговцы часто использовали их фальшивые флаги, чтобы уклоняться от досмотра патрулями. Ожесточенная борьба продолжалась до середины XIX века.

Борьба аболиционистов работорговлей и рабовладением стала походом Дон Кихота против ветряных мельниц. Отмена рабовладения в европейских колониальных империях и блокирование контрабандных перевозок через Атлантический океан не устранило зло, известное человечеству с библейских времен. Британский флот сумел блокировать западное побережье Африки, но гораздо более сложной задачей оказалась борьба с работорговлей в Индийском океане. Арабские дилеры не собирались подписывать с европейцами никаких соглашений и не хотели отказываться от своего промысла, легализованного Пророком и шариатом. Африканские рабы и рабыни пользовались устойчивым спросом на рынках Ближнего и Среднего Востока.

Индийский флот развернул «охоту за дхоу» в Красном море, но борьба шла с переменным успехом. Маленькие парусные суда с капитанами, прекрасно знающими местные условия и розы ветров, легко уходили от британских патрулей. «Москитная тактика» была очень эффективной в узких проливах, среди многочисленных островов и рифов. В случае досмотра офицеры, не имевшие надежных переводчиков, часто не могли отличать рабов от матросов, слуг капитана, обычных пассажиров, паломников и т. д.

Перехват части дхоу с «черным деревом» только увеличил издержки дилеров. В 1820–1828 годах стоимость одного раба в Юго-западной Азии увеличилась с 40 до 120 ф. ст. Ситуация значительно осложнялась помощью европейских предпринимателей работорговцам. С 1815 года британский Маврикий и французский Реюньон стали крупными центрами производства сахара для европейского рынка. Плантаторы стали более «цивилизованными». Они уже не требовали вооруженных захватов рабов в соседних племенах, а просто покупали у вождей их соплеменников. Неграмотные африканцы ставили крестики под контрактами, не понимая их содержания, и оказывались на плантациях. Если они выживали к окончанию срока, их заставляли «подписывать» новый договор. Другой разновидностью модернизированного рабства в европейских колониях стали индийские и китайские кули [2, с. 130–179].

Заключение

Аболиционизм стал логическим и комплексным следствием развития британского капитализма, демократии и гуманитарного движения. Индивидуальная свобода и гражданские права являются одной из базисных ценностей британской, как и всей европейской культуры. Формирование в XVII–XIX веках глобальной экономики требовало создания единой системы коммуникаций и дискурсивной практики. Европейский капитализм избавлялся от эксцессов ранней стадии развития, становился более цивилизованным и гуманным. Порабощение людей стало в имперском дискурсе одним из базовых отличий цивилизации от варварства.

Запрет работорговли и рабовладения изменили фасад, но сохранили сущность западного империализма и колониализма. Прежние рабы в кандалах сменились кули, работавшими на основании контрактов. Британские предприниматели все больше нуждались в африканском сырье, а следовательно, стремились организовать плантации на Черном континенте. Опустошительные войны племен ради захвата пленников уходили в прошлое. До изобретения хинина внутренние районы Африки были закрыты для европейцев непроходимым барьером малярии и желтой лихорадки. Но британский бизнес смотрел в будущее и легко пошел на дорогостоящую борьбу с работорговцами ради создания новых перспективных предприятий.