ЛИКВИДАЦИЯ ОСТ-ИНДСКОЙ КОМПАНИИ

Аннотация. В первой половине XIX века развитие «фритредерского капитализма» превратило Ост-индскую компанию в архаический пережиток. Двойное управление Контрольного совета по делам Индии и Совета директоров компании замедляло и усложняло взаимодействие имперской элиты и народов Индии. Завоевание мировой гегемонии британской буржуазией сопровождалось отменой торговой монополии ОИК в 1813 году, а затем устранением патронажа в кадровой политике в 1853 году. Восстание сипаев стало очевидным провалом компании, после которой ее ликвидация в 1858 году стала естественной и неизбежной. Новая Индийская империя превратилась в ядро британской власти в Южной Азии, Восточной Африке, на Ближнем и Среднем Востоке.

Введение.

Парламентский акт 1784 г. о регулировании отношений короны и Ост-индской компании (Индийский акт) поставил Совет директоров в положение неравноправного партнерства с государством. Этот неустойчивый баланс сохранялся вплоть до восстания сипаев, неуклонно смещаясь в сторону парламента и кабинета министров. В первой половине XIX века компания быстро превращалась в архаичный реликт, все более мешавший развитию Британской империи. Индустриальная революция трансформировала не только экономику, но и все общество. Рыночный принцип свободной конкуренции оказывался несовместимым с патронажем и назначением служащих по протекции. В 1802 году британская экономика перешла от «взлета» (по выражению У. Ростоу) к устойчивому самоподдерживающемуся росту. Английский историк А. Брайант назвал период 1793–1802 гг. «годами терпения», а 1803–1812 гг. «годами победы». Великобритания начала превращаться в «мастерскую мира» [8; 9].

Директора Ост-индской компании, как коммерческой корпорации, по-прежнему мыслили бухгалтерскими категориями краткосрочных прибылей и убытков. Они не видели смысла в долгосрочной имперской экспансии, требовавшей значительных материальных затрат и не дававшей быстрой отдачи. Поэтому политики начали наступление на позиции «купцов-крохоборов». Парламент последовательно ограничивал привилегии компании, подчиняя ее деятельность государственным интересам. В «годы терпения» максимальное напряжение британских ресурсов в войнах с Францией постоянноосложнялось угрозой внутренних революционных потрясений и мятежей в Ирландии. В Лондоне хорошо помнили парижских санкюлотов и якобинский террор. Формирование переселенческих колоний позволяло стимулировать эмиграцию избыточного населения из метрополии и снижать опасность революционных катаклизмов. Доходы от эксплуатации Индии и других коронных колоний давали средства для проведения патерналистской социальной политики, подкармливания и успокоения «опасных классов» [7].

Парламент versus компания

В 1784–1801 гг. государственный совет по делам Индии возглавлял Генри Дандас, один из лидеров консервативной партии и близкий друг Уильяма Питта Младшего, возглавлявшего кабинет министров в 1783–1801 и в 1804–1806 годах. Дандас прекрасно знал положение дел в Индии и начал последовательное ущемление привилегий компании. В «битве чернил» он корректировал приказы директоров, изменял бюджет, влиял на строительство укреплений и продвижение офицеров по военной службе. Под методичным давлением Дандаса Совет директоров практически утратил право выдвижения кандидатур на посты генерал-губернатора и глав президентств. В ходе наполеоновских войн к финансовой зависимости компании от государственного бюджета добавилась постоянная потребность в помощи королевских армии и флота. В 1786–1808 годах долг ОИК увеличился с 8 до 32 млн ф. ст. Уже в войнах с маратхами и сикхами обозначилась нехватка британских войск, которые обеспечивали контроль над действиями сипаев. Индийские солдаты были основным «пушечным мясом», но британцы оставались главной ударной силой, обладавшей наиболее высокотехнологичными вооружениями и военной квалификацией.

С 1783 года нарастало давление промышленно-торговых кругов на парламент с целью отмены монополии Ост-индской компании на торговлю с Индией. В это время соотношение производительности труда на британских хлопчатобумажных фабриках и в индийских ремесленных мастерских составило 400:1. Рост производства британского текстиля и других товаров требовал расширения рынка сбыта в колониях. Парламент установил огромные (до 80 %) пошлины на импорт ситца и шелка из Индии, уничтожая кустарное ремесло и обрекая целые касты на голод и нищету.

Тем не менее, в ходе дебатов в палате общин в 1793 году Дандас доказывал преждевременность отмены торговой монополии ОИК. Во-первых, компания обеспечивала перевод финансовых средств, полученных от эксплуатации Индии, в Великобританию. Во-вторых, никто не мог гарантировать надежный сбыт английского сукна в стране с жарким влажным климатом и многочисленными кастовыми запретами. В-третьих, свободная иммиграция из Британии угрожала появлением на службе у Типу-султана и у пешвы маратхов ирландских авантюристов с современным оружием и боевым опытом, которые яростно ненавидели англичан. И наконец, в-четвертых, у Королевского флота появлялась дополнительная задача охраны частных судов от французских каперов. В качестве компромисса Дандас предложил «регулируемую монополию» компании, обеспечивая снижение цен на фрахт судов, и тем самым, на экспорт британских товаров и импорт сырья [8, с. 266–275].

Но билль 1793 года не остановил наступление государства на привилегии ОИК. В 1799 году правительство изъяло у Совета директоров право комплектования европейских войск в Индии, а в следующем году – право изменять границы между президентствами. В 1800 году генерал-губернатор Уэлсли посягнул на святая святых – на патронаж в формировании администрации. Лорд учредил в форте Уильям в Калькутте колледж для подготовки администраторов, намереваясь единолично распределять его выпускников. Генерал-губернатор открыто ставил интересы компании, как «державы», выше, чем «купца», используя в Индии в качестве административной модели лорд-наместничество Ирландии. Но в ожесточенном конфликте Совету директоров удалось одержать временную победу. Уэлсли явно опередил свое время, не имея необходимой законодательной базы и сторонников в парламенте.

После отставки Уэлсли в 1805 году колледж был сокращен до школы переводчиков с бенгальского языка. Но одновременно ОИК учредила в Великобритании два учебных заведения под своим контролем: для подготовки гражданских служащих в Хейлибери и военных в Эддискомбе. Директора позаботились о высоком уровне преподавания для своих будущих администраторов. В Хейлибери, в отличие от Оксфордского и Кембриджского университетов, один из выдающихся интеллектуалов, Томас Мальтус читал политэкономию [4, с. 92–99; 8, с. 266–275].

Парадоксальным образом Ост-индская компания на свои деньги готовила своих могильщиков. Один из основоположников демографии Томас Мальтус и отец британской политэкономии Адам Смит покончили с теорией меркантилизма в европейском капитализме. В своем классическом труде «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) Смит выдвинул принцип свободной торговли (laissez faire). Практика Ост-индской компании была прекрасной иллюстрацией пагубности монополии из-за искусственного завышения цен на товары и неэффективности олигархического менеджмента. С точки зрения апологетов свободной конкуренции, старый добрый патронаж превратился в олицетворение коррупции в кадровой политике. Не менее вредным считалась и государственная опека. Классическим аргументом фритредеров стал анекдот об аудиенции негоциантов у французского короля Людовика XV. Когда монарх спросил, что ему сделать, чтобы увеличить торговлю, коммерсанты ответили: «оставьте нас в покое!» [6, с. 184–192].

В 1813 году истекала хартия ОИК, полученная в 1793-м. С декабря 1812 года на парламент обрушился ливень петиций против продления торговой монополии. Мотором и координатором «памфлетной войны» стала Ост-индская ассоциация промышленников и судовладельцев Ливерпуля. Торговые палаты Эдинбурга и Манчестера жаловались на рост цен и безработицы из-за дефицита сырья. Ситуация осложнилась войной с США, из-за которой в 1812–1814 годах в Великобританию перестал поступать хлопок-сырец. В 1813 году во время парламентских дебатов государственный секретарь по иностранным делам маркиз  Роберт Стюарт Каслри опроверг аргументы Дандаса и заявил, что не видит причин, по которым «законодательная власть должна препятствовать торговле страны [Великобритании – Авт.] с половиной обитаемого земного шара [Индией и Китаем – Авт.]» [8, с. 282].

Великобритания быстро усиливала свое влияние в Индийском океане, но лавры побед переходили от компании к короне. В 1800 году из ведения ОИК был изъят Цейлон (Шри Ланка), захваченный в 1796 году у голландцев. В 1810 году Ост-индская эскадра захватила острова Бурбон и Маврикий, уничтожив главные базы французских каперов и обеспечив безопасность частной торговли с Индией. По хартии 1813 года Ост-индская компания теряла монополию торговли с Индией, но сохраняла свои привилегии в Китае. Высокоприбыльная торговля китайским чаем позволяла погашать долги компании перед государством.

В Индии ОИК быстро теряла свое экономическое и политическое влияние. Уже в 1813–1814 годах компания экспортировала товары на один крор, а частные предприниматели на три с половиной крора рупий (в одном кроре было десять миллионов). В 1833 году при очередном продлении хартии ОИК утратила монополию торговли с Китаем. Председатель Контрольного совета Чарльз Грант заявил в палате общин, что «китайцы – народ чувствительный, завистливый и капризный. Они деспотичны и властны». Он пытался, но не смог предотвратить будущую Опиумную войну, активизируя британскую частную торговлю. Но императоры Цин сохранили монополию контрагента ОИК – торговой корпорации Хон, что сделало столкновение неминуемым [8, с. 280–285].

Финал

Правление королевы Виктории (1837–1901) стало пиком развития «фритредерского капитализма». На рубеже 30–40-х годов индустриализация распространилась из легкой в тяжелую промышленность. Британская экономика модернизировала свою энергетику, создавая основу для машиностроения и для создания глобальной системы коммуникаций. В 1850 году Великобритания производила половину угля и чугуна в мире. В 1845–1870 годах экспорт продукции машиностроения увеличился в десять раз. Великий флот гарантировал Великобритании роль мирового экономического гегемона. В 1850 году главной ударной силой бы 71 линейный корабль, тогда как у России было 43, у Франции 27, а у США только 6. Но океанский флот требовал баз для стоянок, ремонта и отдыха экипажей, которые могла обеспечить только имперская экспансия.

В 1839 году англо-индийские войска оккупировали Аден, создав стратегическую базу в Баб-эль-Мандебском проливе, ведущем из Индийского океана в Красное море. Угольное депо в Адене позволило наладить регулярное пароходное сообщение между Бомбеем и Суэцем, избавив перевозки от зависимости от сезонных муссонов. Британцы отказались от кружного пути вокруг Африки и теперь добирались из Индии домой не за четыре–пять, а за два месяца. Если Калькутта и Мадрас становились центром экспансии в Юго-Восточной Азии, то Бомбей – источником движения в Восточную Африку и на Ближний Восток. Одновременно шла модернизация управления Индией. В 1828–1830 годах переписка деловой документации вручную была заменена литографированием, ремонтировались дороги, между президентствами была установлена регулярная почтовая связь.

В хартии 1853 года кабинет лорда Эбердина по предложению председателя Контрольного совета Чарльза Вуда усилил государственный контроль Совета директоров. Их количество было сокращено с 24 до 12, и к ним добавилось еще 6, назначаемых и смещаемых правительством. Второй важнейшей реформой была отмена патронажа в кадровой политике. Теперь замещение постов должно было происходить в режиме свободной конкуренции на основании квалификационных экзаменов. Последним оплотом Совета директоров было сохранение патронажа на военной службе, где пока еще не действовали экзамены на основании «книжной учености». При этом посты главнокомандующих войск компании и короны объединялись.

В 1853 году важнейшей новацией стала отмена обычного двадцатилетнего срока хартии. Парламент оставлял за собой право в любой момент снова пересмотреть порядок управления Индией. Таким образом, компания помещалась под государственный Дамоклов меч. Сложно сказать, каким образом парламентарии смогли предсказать (или предугадать?) Великий мятеж сипаев, после которого Ост-индская компания превратилась в «козла отпущения» и была обречена на слом. В 1857 году в разгар боевых действий резкий рост военных расходов вынудил Совет директоров обратиться к парламенту за очередным займом в 10 млн ф. ст., но в отличие от кризисов 1773, 1793, 1813 годов, в этот раз компании нечего было предложить взамен.  

18 февраля 1858 года либеральное правительство Г.Дж.Т. Пальмерстона внесло в парламент билль об инкорпорации Индии в единую имперскую систему управления. Через два дня кабинет ушел в отставку, однако новый консервативный кабинет графа Дерби продолжил курс демонтажа ОИК. Атаку возобновил канцлер казначейства Бенджамен Дизраэли, предложивший создать министерство по делам Индии. 2 августа парламент принял Акт по проекту председателя Контрольного совета лорда Стэнли. После вступления закона в силу 1 сентября он автоматически стал первым министром, а генерал-губернатор граф Ч. Каннинг – вице-королем. 1 ноября 1858 года Виктория подписала манифест о ликвидации двойного управления Контрольного совета и Совета директоров.

В Калькутте новый представитель британского монарха в Индии от имени Виктории огласил прокламацию к «князьям, вождям и народу Индии… мы решили… взять на себя управление территориями в Индии, до сих пор управлявшимися по нашей доверенности почтенной Ост-индской компанией».. Административный аппарат и вооруженные силы компании переходили под королевскую юрисдикцию. После выплаты дивидендов и компенсации акционерам в размере 3 млн ф. ст. 1 июня 1874 г. Ост-индская компания была формально распущена. В 1884 году Английский банк оплатил последний чек по счету акционерного дивиденда. В 1877 году по инициативе премьер-министра Б. Дизраэли парламент принял закон, провозгласивший королеву Викторию императрицей Индии [1, с. 307–319; 8, с. 295–310].

Махатма Ганди увидел в истоках британской власти в Индии залог их будущего изгнания: «англичане не завладели Индией, мы им отдали ее… они находятся в Индии не благодаря своей силе, а потому что мы держим их здесь». В XVII веке индусские раджи и мусульманские султаны соблазнились выгодами торговли, а в XVIII веке они охотно прибегали к помощи войск компании в междоусобных войнах. Для Ганди главной предпосылкой достижения независимости было не военное, а духовное превосходство над британскими сахибами. Сущность индийской цивилизации заключалась не в железных дорогах, пароходах и других технических средствах обеспечения материального благополучия, а в «поведении, указывающем человеку путь долга. Исполнение долга и соблюдение моральных обязательств – это взаимозаменяемые понятия… [включающее] господство над своими мыслями и страстями… познание самих себя» [3, с. 445–446].

Заключение

Восстание сипаев стало «моментом истины» для всех индийцев. Ликвидация Ост-индской компании и провозглашение королевы Виктории императрицей Индии, экономическое и политическое развитие стали главными предпосылками зарождения национально-освободительного движения. Представители индийской политической и интеллектуальной элиты получили уверенность в том, что смогут без британцев управлять независимой Индией. Махатма Ганди и его ученик Джавахарлал Неру поняли, что британцы сумели завоевать индийцев, превзойдя их не столько силой, сколько разумом и моралью.

Во второй половине XX века после двух мировых войн у народов Индии появились все шансы, чтобы взять реванш. Уильям Питт и Генри Дандас даже в кошмарном сне не могли представить появление через два столетия на Даунинг-стрит Риши Сунака, премьер-министра и лидера консервативной партии, потомка иммигрантов из Северной Индии. Появление британских министров и парламентариев из бывших колонии стало наглядной иллюстрацией колебания качелей мировой истории.