Рене Декарт о страстях души

Один из самых ярких философов за всю историю человечества Рене Декарт оставил интересные размышления о душе и страстях. Говоря о последних, Декарт вовсе не использует таких слов, как мораль, нравственность, грех, считая их вне научной рациональности. Он отталкивается от телесности, связывая психологическое и соматическое, что было для своего времени новаторством.

Безусловно, одним из самых великих философов за всю историю человечества является Рене Декарт. Причем он был не только философом, но и математиком, геометром и естествоиспытателем. Его идеи, как это принято говорить, опередили свое время. А его наследие оказало колоссальное воздействие на развитие философской мысли. Нередко исследователи вообще называют Декарта отцом-основателем новой философии, то есть философии как науки в современном ее понимании.

В свое время историк науки Томас Кун разработал концепцию научных революций. Главной книгой Куна стала монография «Структура научных революций». Ученый в середине ХХ века предложил глубоко обоснованную концепцию резких скачков в научном знании, назвав данные эпохи-этапы парадигмами. Так вот считается, что именно Декарт был одним из тех, чьи труды подготовили научную революцию Нового времени. Особенно важно наследие Декарта в области научной рациональности и методологии. В числе прочих заслуг Декарту принадлежит классическая формулировка принципа субъективной достоверности, а его фраза «Я мыслю, следовательно, я существую» («cogito ergo sum») стала краеугольным камнем современной философии. Большой вклад Декарта в эмпирическое естествознание также не подвергается сомнению. Не каждый ученый может похвастаться, что его именем названа целая научная школа – в данном случае имеется в виду картезианство.

Великий мыслитель всю свою жизнь так или иначе писал о страстях человеческих, о сознании, о внутреннем мире индивидуума, но концентрированно этот опыт дан в специальном трактате «Страсти души». Это последняя, во многом итоговая книга Декарта. Ее он начинает с провокационного заявления: «Нигде так ясно не обнаружился недостаток знаний, унаследованных нами от древности, как в том, что было писано о страстях <…> то, чему научили нас древние, так незначительно и в большей части так маловероятно, что я не имею надежды приблизиться к истине иначе как удаляясь от путей, которым они следовали» (1, С. 354).

Просвещенный человек здесь вправе воскликнуть: ну как же! Разве античные философы не оставили богатые размышления о страстях? Разве Библия не есть их многообразное описание? Разве отцы христианской Церкви не раскрыли эту тему в полноте? Забегая вперед, скажем, что все эти источники Декарт оставляет в стороне, исследуя страсти – что называется – с чистого листа. То есть, по сути, пытается основать новый раздел внутри философии.

Вообще Декарт помимо всего прочего оставил след и в физиологии. Он даже пытался локализовать душу, предлагая один из органов в качестве ее вместилища. Поэтому, как человек погруженный в физиологию, Декарт уже в начале своего трактата пытается разделить душевные страсти и телесные. Он пишет: «Нет лучшего пути к познанию наших страстей, как исследовать различие между душой и телом, чтобы узнать, к чему из этих двух должно отнести каждую из наших функций» (1, С. 355). Далее философ пытается описать принципы функционирования тела и его органы – на основании данных тогдашней физиологии. При этом, как отмечают исследователи, он делает и ряд открытий, например, впервые в медицине рассматривая кровообращение. Многие его выводы выглядят вполне современно, например: «Звуки, запахи, вкусы, ощущения тела, боль, голод, жажда и вообще все предметы как наших внешних чувств, так и внутренних желаний возбуждают в наших нервах известное движение, проходящее с помощью нервов до самого мозга; и помимо того, что эти движения открывают нашей душе различные чувства» (1, С. 365).

Далее мыслитель приходит к нескольким простым дихотомиям. Первая: душа vs тело, причем нужно указать на специфику понимания этой «субстанции» философом: «Р. Декарт пишет о душе как о сознании, так как отождествляет сознание и мышление, достоверность которого связана с его чистой формой» (3).  Вторая дихотомия – движения души и, скажем так, телесные импульсы. Третья – «действия» (то есть естественные желания) души vs страсти души. Действия души также подразделяются на те, предметом которых является реальность самой души (нематериальные устремления), и те, что дают желания телесного свойства. Двойными бывают и восприятия: они тоже и душевны, и телесны.

Мыслитель дает такое определение страстям: «Установив, в чем страсти души отличаются от всех прочих мыслей, мне кажется, можно определить их вообще как восприятия, или чувства, или душевные движения, относящиеся исключительно к самой душе и причиняемые, поддерживаемые и усиливаемые известными движениями “духов”». (1, С. 375). Тут нужно уточнить, что декартовские «духи» – это некие мельчайшие частицы, которые переносят энергетическое взаимодействие, то есть к духам-призракам отношение не имеют.

В выпущенном только после смерти Декарта труде «Человек» «животным духам» дается такая дефиниция: это «частицы крови, проникающие до самого мозга, служат не только подпитыванию и поддержанию его вещества, но и главным образом, также тому, чтобы производить там некий весьма слабый ветер или, скорее, некое весьма живое и чистое пламя, которое называют животными Духами» (2).

Но вернемся к страстям. Декарт подчеркивает, что человек, одержимый страстями, чаще всего не вполне осознает свою зависимость, ему трудно анализировать самого себя: «Страсти относятся к числу тех восприятий, которые в силу тесной связи души и тела остаются смутными и темными. Можно их также назвать чувствами по той причине, что они получаются душой тем же путем, как и знания об объектах внешних чувств» (1, С. 375). Однако потом мыслитель оговаривается, что лучше всего называть страсти «движениями души». Причем, по мнению философа, в отличие от других чувств, связанных с телесной ипостасью человека, страсти есть исключительно порождение души.

Здесь также важно подчеркнуть, что к страстям души Декарт подходит безусловно с физиологической точки зрения. Он много рассуждает о строении тела, о связи души и человеческой физиологии. Поэтому страсти для него имеют то же психофизическое измерение. Иногда даже кажется, что определение страстей, по Декарту, может быть связано с тем, что сегодня наука называет гормонами или инстинктами. В самом деле: «Главное действие всех людских страстей – это побуждать и располагать человеческую душу желать того, к чему страсти подготовляют тело; так, чувство страха побуждает ее к желанию бегства, а чувство мужества – к желанию борьбы; то же и в отношении к другим страстям» (1, С. 387).

То есть Декарт, по сути, реализует свою программу, озвученную в начале трактата: он вообще игнорирует весь предшествующий опыт изучения человеческих страстей, создавая свою оригинальную концепцию, в которой физиология соединяется с метафизикой, а психологическое измерение исследовательской практики никак не увязывается с морально-нравственными аспектами. В трактате, соответственно, нет никакой мистики, он написан в рамках научной парадигмы того времени – понятно, что рассматривать его нужно со скидкой на эпоху написания. Да, Бог упоминается здесь, нельзя сказать, чтобы метафизика была полностью изгнана из научных штудий Декарта, но ее роль – подчиненная.

В некоторых контекстах декартовские страсти похожи на врожденные инстинкты. Например, он пишет: «Наши страсти не могут ни обнаружиться, ни исчезать при прямом воздействии нашей воли» (1, С. 387). Он говорит, что сознание лишь косвенно может повлиять на страсти через логику, особые доводы разума. Страсти возмущают и сознание, и тело, они, согласно Декарту, являются своеобразным катализатором физических и психических процессов: «Почти все страсти сопровождаются известным волнением в сердце и, следовательно, во всей крови и в “духах”, так что, пока это волнение не уничтожится, страсти бывают представлены в нашей душе подобно тому, как представлены там чувственные предметы, пока они действуют на органы наших чувств» (С. 388-389).

Декарт разрабатывает свою классификацию страстей. Она проистекает из двух базовых свойств (способностей) души: желать и раздражаться. Из этих базовых побуждений исходит шесть первичных страстей: удивление, любовь, ненависть, желание, радость и печаль. Все остальные движения души – либо комбинация из двух и более базовых, первичных страстей, либо их виды. «Описывая страсти, философ придерживается примерно следующей схемы: определение и причина, телесное проявление, цель и значимость – “благо” и “зло” – для человека, производные страсти и их смысл» (4).

Эта шестичленная система для того времени выглядела весьма необычно, да и сегодня она кажется странной. Особенно странно, что страстями, по Декарту, оказываются: любовь, удивление, радость. Мыслитель подробно описывает действие каждой из этих «страстей», но мы не станем заострять на этом внимание. А лишь подчеркнем, что перед нами попытка естественноприродной классификации, а не морально-нравственной. Декарт определяет страсти через тело, даже конкретно – через мозг, по сути, связав мышление, эмоции, чувства, страсти с их «физическим носителем»: «Именно Р. Декарт одним из первых в новоевропейской мысли связал познавательные способности человека как субъекта с работой мозга. Ему было важно обосновать, каким образом в дуализме двух природ – мыслящей и протяженной осуществляется их соединение» (5).

Польза и вред страстей – вообще вне сферы этики. Вот что пишет Декарт: «Полезность всех страстей состоит в том лишь, что они усиливают и продляют в душе мысли, пригодные для сохранения и в противном случае легко исчезающие. Точно так же все зло, какое может быть причинено страстями, состоит в том, что они усиливают и сохраняют эти мысли более, чем это необходимо, или же усиливают и сохраняют иные мысли, задерживаться на которых нет ничего хорошего» (1, С. 408-409). У страстей есть как бы «темные двойники», которые признаются вредными. Например, любовь может быть любовью-вожделением (знак минус) и любовью-благожелательством (знак плюс). Интересно и то, какие физиологические проявления каждой из страстей описывает Декарт, неизменно пытаясь оставаться в рамках строго научного подхода и связывая внутренний мир человека с его физиологией, страсти и их природное назначение, которое заключается в том, чтобы «возбуждать душу или содействовать актам, способным служить сохранению тела или приведению его в более совершенное состояние; из этих чувств печаль и радость суть два основных, занятых таким образом» (1, С. 454).

Страсть, по Декарту, есть некий «инстинкт», с которым можно работать. Декарт указывает, что некоторые общественно порицаемые страсти (например, трусость) человек может преодолеть в себе, если упражняться. То есть закалять волю. Здесь он как бы косвенно солидаризируется, допустим, со святыми отцами Церкви, которые также говорили о том, что страсть побеждается усилием воли, причем не разовым, а долгими упражнениями. Декарт приводит в пример охотничьих собак, которые, повинуясь хозяину, действуют вопреки своим природным устремлениям. Мыслитель пишет: «Если уж можно при небольшом терпении изменить мозговые движения в животных, лишенных разума, то ясно, что это еще лучше можно сделать в людях и что те, кто имеет наиболее слабые души, могут приобрести абсолютное господство над всеми своими страстями, если приложат достаточно старания их исправить» (1, С. 396).

Страсти, по мнению Декарта, не есть абсолютное зло, которое надо искоренять. Страсти – это особые движители, которые помогают, если ими правильно пользоваться, и мешают, если человек становится их рабом: «Люди, которых могут особенно трогать страсти, способны всех более вкусить сладости жизни. Правда, что они могут также найти больше и горечи, если не сумеют хорошо использовать страсти, и тогда судьба их будет противоположна» (1, С. 414). В этом смысле Декарт далек от церковного понимания страстей.

Таким образом, можно сказать, что в трактате «О страстях души» Декарт чуть ли не первым в истории человечества заговорил о научной психологии, о связи душевного и телесного в контексте органов тела, кровеносной системы, выдвинул некоторые термины, которые могут трактоваться как парафразы современных гормонов, инстинктов, раздражителей, стрессовых ситуаций. Он попытался выстроить из всего этого целостную систему человеческих восприятий, связанных с умом, волей, внутренним миром человека. Удивительно, но говоря о страстях, Декарт вовсе не использует таких слов, как мораль, нравственность, грех, считая их вне собственной рациональности. В этом был его безусловный прорыв, так как перед нами попытка создать научную концепцию в современном понимании научности. Да, мыслитель на некоторые вещи смотрит несколько наивно, но это уже наше «постзнание», для своего времени этот трактат был не просто прорывным, но повлиявшим на развитие сразу нескольких естественных наук.