РИМСКАЯ ЭКСПАНСИЯ В ГЕРМАНИИ: ОПЫТ ЖЕСТКОЙ СИЛЫ

Аннотация. В зените своего развития Римская империя контролировала пространство от Рейна на северо-западе до Нила на юге и Евфрата на востоке. Имперская политика эксплуатации ресурсов покоренных провинций в первую очередь основывалась на военном доминировании. Римская армия обладала абсолютным преимуществом над соседями в своей организации, дисциплине, вооружении и инженерном оснащении. Но примат жесткой силы лишал римских императоров свободы маневра и делал империю внутренне неустойчивой. Ослабев в гражданских войнах и не сумев адаптировать христианство к языческому пантеону, Рим исчерпал свой потенциал жесткой силы. Альтернативную политику мягкого влияния римляне применять не умели и были обречены на гибель.

Введение.

После разгрома Карфагена в трех Пунических войнах на протяжении четырех столетий римляне обладали неоспоримым военно-техническим преимуществом над своими соседями в Азии, Северной Африке и в Северо-западной Европе. Но колосс, увенчанный имперскими орлами, рухнул на рубеже IV–V веков н.э. в течение исторического мгновения. Причины краха Римской империи до сих пор остаются загадкой для историков. Одна из возможных разгадок заключается в исследовании политики Рима на имперских рубежах, в зонах контактов между цивилизацией и «варварства».

Римляне всегда противопоставляли превосходство своей цивилизации, основанной на законе и порядке, окружающему варварскому миру хаоса, насилия и бессмысленного кровопролития. Империя, как каркас цивилизованного образа жизни, давала материальное благополучие, безопасность и комфорт. Не удивительно, что «варварские народы» всегда стремились поселиться в имперских пределах. Но римляне отнюдь не горели желанием впускать на свою территорию беспокойных и опасных соседей. Они прилагали огромные усилия и шли на большие материальные затраты для обороны внешних рубежей. Но римская оборонительная стратегия была чрезмерно жесткой и опиралась преимущественно на военную силу. Когда легионы ослабели в непрерывных гражданских войнах, у Рима не нашлось других средств для противостояния внешнему «варварскому миру» [1; 2; 4; 8]. 

Римская империя в зените развития

Основой римского могущества была армия, основанная на военной технике, практическом разуме и рациональной организации. Римляне всегда отличались способностью максимально эффективно заимствовать достижения соседей, чтобы улучшать государственное управление, вооруженные силы и экономику. Они трансформировали македонскую фалангу в более маневренные и управляемые легионы, а их массивные щиты легионеров в рост человека имели кельтское происхождение.

Римская империя воплотила лучшие достижения античного мира. Греческая рациональная философия стала основой римского права, естественных и технических наук. Римляне заложили основы рыночной экономики и централизованных финансов. Дороги и мосты связали империю в единое целое, став визуальными символами победы цивилизованного порядка над варварским хаосом и дикостью. В римских городах был достигнут невиданный уровень материального комфорта, с центральным отоплением многоэтажных домов, мощеными улицами, термами и акведуками.

Окончательно разгромив в Третьей Пунической войне в 149–146 годах до н.э. Карфаген, Рим установил контроль над Западным Средиземноморьем, Северной Африкой и Испанией. Македония была завоевана в 167 году, после чего настала очередь эллинистических государств – фрагментов державы Александра Великого. На рубеже II–I веков римляне подчинили плодородные области Малой Азии – Киликию, Фригию, Лидию и Карию. В 64 году Помпей завоевал Сирию, а в 30 году до н.э. Октавиан – Египет. Эти провинции стали житницами Римской империи и позволили патрициату осуществить главный принцип имперской политики, выполнив требование «хлеба и зрелищ» римского плебса. Население столицы стало праздным  и капризным привилегированным сословием. Эта раковая опухоль и начала разъедать империю изнутри, хотя внешнее могущество сохранялось.

После завоевания Галлии в 58–51 годах до н.э. римские легионы двинулись на северо-запад. Поход армии Друза в 12 году до н.э. положил начало формированию рейнских провинций. Но вскоре римская экспансия в Германии была остановлена. В 9 году до н.э. Друз умер, и его сменил Тиберий, а в 6 году н.э. новым командующим стал Квинтилий Вар. Это был патриций, который в начале имперской истории уже воплощал главные симптомы упадка – любовь к роскоши, флегматичную беспечность и стремление почивать на лаврах предшественников. В III веке греческий историк Дион Кассий писал, что Квинтилий Вар относился к германцам, как к своим рабам, требуя от них беспрекословно снабжать легионы продовольствием и выполнять все трудовые повинности.

После завершения гражданских войн Октавиан Август принял решение сократить армию с 75 до 25 легионов общей численностью 300–350 тысяч человек. Но и такой сокращенный состав не обеспечивался мобилизационными ресурсами. В отличие от римской республики, в империи легионы больше не распускались в мирное время. Солдаты служили постоянно с 17–20 до 40–45 лет, получая жалованье и превращаясь в опытных профессионалов. Население Рима и Италии насчитывало 16 миллионов римлян и италиков. Они контролировали и эксплуатировали ресурсы провинций, в которых проживали около 60–65 миллионов человек. Провинциалы всей душой ненавидели своих угнетателей.

В 6–9 годах н.э. все германские племена объединились против завоевателей, прекратив обычные междоусобные войны. Вожди умело усыпили бдительность Квинтилия Вара, инсценируя беспорядки в различных местах и вынуждая римлян распылять силы. В 9 году наместник отправился с тремя легионами в карательную экспедицию против непокорного племени херусков. Германцы заманили римлян в труднопроходимый Тевтобургский лес, окружили и в трехдневном сражении полностью уничтожили. В лесных чащобах военная техника и дисциплина римских солдат оказались бесполезными против храбрых германцев. Квинтилий Вар погиб вместе со своими солдатами, из окружения сумела вырваться только римская кавалерия. Октавиан Август направил в Германию 15 из 25 легионов своей армии. Каратели жестоко подавили восстание, сжигая деревни и беспощадно уничтожая все население. Но упорное сопротивление германцев заставило римлян перейти на Рейне к стратегической обороне [6, с. 419–422].

Август уже не мог формировать армию только из римских граждан и был вынужден допустить на военную службу в Риме рабов-вольноотпущенников. Из них формировались семь когорт муниципальной гвардии. В провинциях набирались вспомогательные войска с легким вооружением. Адриан (117–138) допустил провинциалов в состав легионов, положив начало эрозии имперской армии. Однако в Риме и главных городах Италии всегда располагались четырнадцать когорт отборной императорской гвардии, набранной из римских граждан [6, с. 411–413].

По решению Августа восемь лучших легионов вошли в состав рейнской армии, которая противостояла наиболее опасным противникам в Европе – германским племенам. Эти легионы были разделены на две части, расположенные по течению Рейна в Верхней и Нижней Германии. Труднопроходимые болотистые леса, свободолюбивые и воинственные германские племена заставили императора и его легатов остановиться на Рейне и не двигаться в Восточную Европу. Главными римскими лагерями в Верхней и Нижней Германии были Ветера на Везеле и Могонтиак (современный Майнц). В них были размещены две армии по четыре легиона общей численностью около тридцати тысяч человек. Еще десять тысяч человек служили во вспомогательных войсках – 14 пеших когортах и 4 кавалерийских алах. Один легион располагался в Новиомаге (Нимвегене), другие в Аргенторате (Страсбурге) и Виндониссе (Цюрихе).

Граница между Верхней и Нижней Германией (провинциями или военными округами) пролегала между Андернахом и Ремагеном, где в Средние века появятся Кельнское и Трирское архиепископства. Кобленц и Бинген входили в состав Верхней, а Бонн и Кельн в состав Нижней Германии. На левом берегу Рейна в Верхней Германии располагались земли гельветов (Швейцария), секванов (Безансон), лингонов (Лангр), рауриков (Базель), трибоков (Эльзас), неметов (Шпейер) и вангрионов (Вормс). В менее обширную Нижнюю Германию входили территории убиев (Кельн), где был установлен главный алтарь Августа и символ имперской власти, тунгров (Тонгерн), менапиев (Брабант) и батавов, живших на островах в дельте Рейна [5, с. 38–40].

В 43 году император Клавдий начал завоевание Британских островов. На юго-западном фасе империя расширялась на Балканах и во Фракии (современной Болгарии). В 101–106 годах Траян присоединил Дакию (Трансильванию). На Дунае было размещено шесть легионов, в Испании три, в Сирии и Малой Азии четыре, в Северной Африке и Египте по два. В зените своего развития Римская империя простиралась по диагонали с северо-запада на юго-восток на расстояние более четырех тысяч километров от Адрианова вала до междуречья Тигра и Евфрата в Месопотамии. Вторая диагональ протяженностью в две тысячи километров с севера на юг разделяла аванпосты в устье Рейне на Балтике и в горах Атласа в Северной Африке.

Империя стояла на двух опорах – военной мощи и разумной административной политике. Римский легион был вершиной военного искусства Античного мира. Рациональная организация ударных и вспомогательных войск, коммуникаций и тыловых служб позволяла оперативно маневрировать вооруженными силами, концентрируя их на угрожаемых участках. Римская организованная и отлаженная военная машина не имела равных противников. Имперская элита была рациональной и практичной. Римляне были беспощадны к противникам, но умели ценить союзников. Эта империя не могла быть побеждена внешними противниками. Рим мог проиграть войну только самому себе [8, с. 24–25].

Римская военная сила

После реформы Августа римский легион полного состава насчитывал 6100 пехотинцев и 726 кавалеристов. Легионом командовал префект, когортами – трибуны. Младший командный состав составляли центурионы. Как и в республиканский период, легион включал десять когорт, каждая из которых делилась на три манипулы, а те на центурии. Сложная организация легиона позволяла сочетать в сражении устойчивость и маневренность, но повышала требования к квалификации и дисциплине легионеров. Профессионализация военной службы значительно усилила боеспособность римской армии.

Римская военная учеба предвосхитила суворовский принцип «тяжело в учении, легко в бою». Центурионы были беспощадны к молодым солдатам, жестоко наказывая их за ошибки и провинности, и избивая за неподчинение до полусмерти. Если когорта или манипула не подчинялась приказу, следовала децимация, и палачи пороли до смерти каждого десятого на глазах у его товарищей. Такому же наказанию подвергались подразделения, обратившиеся в бегство в сражении. Но боевой дух легионеров основывался не столько на страхе порок и казней, сколько на продуманной учебе, состоящей из изматывающих тренировках, которые создавали уверенность в своем превосходстве над любым противником. Новобранцы жили, тренировались и воевали группами по восемь человек (contubernium, т.е. группа, занимавшая одну палатку). Близкое знакомство и дружеские связи становились основой взаимовыручки в бою.

После окончания «школы молодого бойца» легионер приносил клятву жизнью и честью перед штандартом легиона. Имперские орлы были сакральными символами, которые в сражениях римляне отстаивали до последнего вздоха. Британский историк Питер Хизер писал: «новобранцы становились группой буйных молодых людей, подчас подвергавшихся насилию, и поэтому становившихся склонными к нему; они были тесно связаны друг с другом в силу отрицания других эмоциональных связей и были до чрезвычайности горды за то сообщество, к которому принадлежали» [8, с. 20].

Римляне впервые ввели в военную учебу регулярную строевую подготовку, как средство укрепления корпоративной солидарности и дисциплины в совместном синхронном маневрировании. После маршировок манипулы и центурии сражались между собой деревянными мечами и копьями без наконечников. Учебным оружием нельзя было убить, но оно было вдвое тяжелее боевых аналогов, способствуя развитию физической силы и выносливости. Всадники тренировались в скачках с препятствиями и в атаках против пехоты. Префекты требовали от офицеров умения отдавать четкие и понятные команды. Римляне впервые начали логическое структурирование предварительных и исполнительных команд, в которых частное предшествовало общему. Все солдаты знали условные сигналы горнистов и умели сохранять боевой порядок даже в хаосе битвы. Жесткая физическая и психологическая подготовка обеспечивала превосходство римских легионеров в сражениях с многократно превосходящими по численности полчищами «варваров»

Легионы периодически совершали дальние учебные походы. Солдаты часто совершали марш-броски, проходя до тридцати шести километров за пять–шесть часов. Их вооружение и походное снаряжение весило около двадцати пяти килограммов. И солдаты, и офицеры регулярно упражнялись в беге, преодолении препятствий и плавании, поддерживая физическую форму. Военные профессионалы все свое время и силы посвящали боевой подготовке, не тратя времени на хозяйственные работы. Они получали от интендантов оружие, снаряжение и одежду, которые при необходимости чинились в специальных мастерских.

Сила римской армии заключалась не только в воинском мастерстве солдат и искусстве полководцев, но и в инженерном обеспечении. Важным элементом военной учебы было умение быстро строить укрепленные лагеря, дороги и мосты в незнакомой местности из подручных материалов. Таким образом, римляне быстро устанавливали контроль завоеванных территорий и обеспечивали координацию имперских вооруженных сил. Известен случай, когда солдаты Юлия Цезаря за десять дней построили понтонный мост через Рейн и внезапно атаковали германские племена. В лесах между Рейном и Одером была построена сеть военных дорог. Связь с Италией обеспечивалась через перевалы Малый и Большой Сен-Бернар, которые зимой регулярно расчищались от снежных заносов.

Военные лагеря должны были сочетать комфортные условия жизни и надежную оборону. Протяженность валов и стен определялась по формуле: квадратный корень из числа когорт умножался на двести. По углам возводились четыре смотровые башни. Покоренные германские или галльские племена были обязаны снабжать римлян продовольствием и помогать в строительстве. Солдаты также формировали из добровольцев охотничьи команды, чтобы обеспечивать легион свежим мясом. Легион был не только совершенной машиной уничтожения, но и средством имперской экспансии и контроля [6, с. 413–414; 8, с. 16–19].

Основой римской имперской стратегии было доминирование военной жесткой силы над средствами мягкого влияния. Продуманная дипломатия допускала единичные акты милосердия по отношению к побежденным противникам, но только тогда, когда они уже познакомились с предельной беспощадностью римлян. Юлий Цезарь во время Галльской войны умело использовал правило «разделяй и властвуй», заключал союзы с галльскими племенами, а после выигранных сражений предъявлял к ним достаточно умеренные требования – продовольственного снабжения и формирования вспомогательных войск. Но в 53 году до н.э. вождь мятежных племен сенутов и карнутов Аккона был захвачен в плен и забит до смерти. Галлы и германцы, отказывавшиеся подчиниться завоевателям, в полном составе уничтожались или продавались в рабство. Римляне ничего не забывали и не прощали. Но подобная имперская политика требовала абсолютного военного превосходства и не допускала никаких послаблений.

В 357 году н.э. двенадцать тысяч легионеров императора Юлиана наголову разгромили тридцать тысяч германцев-алеманнов в сражении при Аргенторате (в районе современного Страсбурга). Казалось, римское могущество все еще несокрушимо. Но через несколько десятилетий племена готов на восточной границе империи попросили убежища от преследовавших их аварских орд. В 376 году император Валент разрешил беженцам переправиться через Дунай и поселиться на пустующих землях в Малой Азии. Как известно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Через два года готы подняли мятеж и разгромили имперские войска в сражении при Адрианополе.  Валент погиб. Победа готов стала началом конца Римской империи. Ровно через сто лет после перехода готов через Дунай, 4 сентября 476 года последний император Ромул Августул был низложен, а потомки беглецов-варваров основали Остготское королевство. После краха Западной Римской империи в Европе начались «темные века» [8, с. 28–29].

Заключение

Римская имперская стратегия обеспечивала экспансию и контроль завоеванных территорий в природно-климатических условиях лесов Германии и пустынь Месопотамии. Римляне создали лучшую военную машину в античной истории, сочетая рациональную организацию учебы, снабжения и ведения боевых действий. Легионы побеждали карфагенян, парфян, германцев, галлов и другие народы не численным превосходством, а воинским мастерством дисциплинированных солдат и квалифицированных офицеров. В завоеванных провинциях сразу же начиналось строительство дорог и мостов, позволявших координировать вооруженные силы.

В Римской империи впервые в истории появилось различие между границей, как укрепленной линией и фронтиром, как зоной противоборства с внешними врагами. Римские стратеги всегда стремились создать в подобных областях военной анархии и постоянных грабительских набегов фортификационные линии. Но статичная оборона оставляла противнику преимущество в выборе времени и места нападения. Военное искусство легатов и префектов, мужество легионеров и технические знания инженеров оказались бессильными перед маневренной тактикой парфян, перед напором германцев, кельтов и славян. Римский фронтир оказался неустойчивой преградой, а разграничение цивилизации и «варварства» весьма неопределенным.

Стремительный крах Западной Римской империи произошел после того, как император Валент нарушил обычные пропорции в имперской стратегии, неумело заменив жесткую силу ее мягким аналогом. Деградация рабовладельческой экономики, сокращение населения в приграничных провинциях и распространение христианства стали главными факторами роста внутренней неустойчивости империи. Римские легионы утратили свое абсолютное военное преимущество над «варварами», а для более искусных средств контроля у императоров и его легатов не было ни материальных ресурсов, ни знаний, ни политической воли. Однозначное предпочтение жесткой военной силы и пренебрежение мягким влиянием стало одной из главных причин краха римского колосса.