РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ B.C. СОЛОВЬЕВА

Очерк является очередным в цикле пропедевтики серии о русской философии. В статье представлены жизненный путь и основные взгляды Владимира Сергеевича Соловьева.  Описываются понятия всеединства, русской идеи и софиологии.

В. С. Соловьев многими считается одним из самых известных и ярких философов в дореволюционной России. На теологических факультетах и кафедрах именитых Западных университетов его, наряду с отцами С. Булгаковым и П. Флоренским, традиционно рекомендуют к прочтению для ознакомления с отечественной религиозной мыслью и богословием. Влияние В. С. Соловьева на национальную философию и образованные интеллигентские круги конца XIX  – начала XX века огромно и бесспорно.

Сын известного русского историка С. М. Соловьёва, а по матери – из рода самих Романовых, Владимир Сергеевич являлся идеологом экуменизма, неоплатоником и автором оригинального антропологического подхода в психологии и философии.

Ранний Соловьев не склонялся к разделению христианства на православие, католичество и другие конфессии и был сторонником вселенской церкви, но перед смертью изменил свои взгляды, отказавшись от примирительных настроений.

Владимир Сергеевич оставил грандиозный вклад в русской идеалистической философии, которая ассоциируется, прежде всего, с его именем.

Биография

В. Соловьёв прожил недолгую, но очень яркую жизнь. В 16 лет закончил московскую гимназию с золотой медалью, а к двадцати годам уже имел разностороннее университетское образование, закончив как исторический, так и на естественный факультеты Московского университета. В Высшей школе проявил незаурядные таланты и был оставлен для дальнейшего обучения как перспективный ученый и преподаватель. Продолжил обучение уже в Сергиевом Посаде в Духовной академии. В свои двадцать один в 1874 году Владимир Соловьев успешно защищает магистерскую диссертацию «Кризис западной философии», в которой критикует позитивизм и эмпирическую философию науки. Соловьев говорит, что последняя недостаточно уделяет внимание интуитивному схватыванию и неэтическому озарению. Сущность объекта постигается человеком не столько объективно, сколько с помощью не дуальной интуиции. Это происходит на фоне общего «очарования» идеями О. Конта и Г. Спенсера, когда они стали успешно завладевать прогрессивными умами того времени. После защиты В. Соловьев читает лекции в Московском университете. Одновременно продолжает образовательные штудии уже в Британском музее в Англии, где изучает восточную (индийскую, китайскую) философию, а также гностическую и каббалистическую традиции. Его знакомство с гнозисом было сопряжено с рядом мистических вдохновений и паломничеств. В 1877 году он покидает Московский университет, переезжает в Санкт-Петербург и становится преподавателем уже Санкт-Петербургского университета, а также занимает почетную должность члена Ученого комитета при Министерстве народного просвещения. В Северной столице сдружился с Достоевским и оформил свои патриотические взгляды. В 1880 году защищает уже докторскую диссертацию: «Критика отвлечённых начал».

Соловьёв выступал за цельное знание, синтезирующее в себе как научную рациональность, так и умозрительные и интуитивные положения.

Основные идейные положения философских взглядов отражены уже в ранних его произведениях: «Кризис западной философии (против позитивистов)» (1874) и «Философские начала цельного знания» (1876).

В. С. Соловьев так и не обзавелся семьей, изнуряя себя когнитивными штудиями, переводами, трудами до поздней ночи и постами. В конце жизни он стал вегетарианцем и лишь изредка ел рыбу. Скончался в 1900 году и был похоронен в Новодевичьем монастыре на кладбище рядом с могилой своего отца.

Софиология

В. Соловьев воплощал в своей религиозной философии основной принцип монотеизма – единобожия «Адонай Эхад» – идеал всеединства, объединяющий принцип всего сущего. Причем не только единство сущности Божества, но и всеединства как тотальной и всеобщей единой духовной реальности, гармонии, красоты и согласованности. Соловьев разводил истинное всеединство, в котором Единое есть всеобщее Благо и подложное, где различия и части подавляются целым.

Базовой идеей, обеспечивающий всеединство Бога и тварного мира была София – Анима Мунди (Душа Мира) женственная мудрость Божества. Примечательно, что Владимир Сергеевич обладал личным мистическим опытом Софии и имел идеалистическо-романтические отношения с двумя женщинами с этим именем.

София мыслилась как некое Божественное существо, выполняющее вселенскую функцию единения и гармонии во всеобщем промыслительно замысле.

София Премудрость Божия – выполняет роль посредника меж Богом и миром. Она предвечно существует и, как у Платона, являет собой совокупность идеальных первообразов всего.

Без гностических влияний тут не обошлось. Соловьев мыслил Софию как «женскую ипостась» Божества, некое подобие иудейской Шехины. На его убеждение оказали безусловное влияние гностицизм, платоники, перипатетики и непосредственно Валентиновское учение о плероме (Божественной полноте) [7], Плотин и Филон Александрийский.

София – одухотворяет и скрепляет материальный мир в единый живой организм, подобно тому, как индивидуальная душа одухотворяет человеческое тело.  Кроме того, Душа Мира осуществляет собой тайный замысел всеобщей упорядоченности, любви и детерминизма.

Софиологическое богословие со стороны официальной русской православной церкви было признанно еретическим. В. Соловьев был обвинен в гностицизме и язычестве.

У В. Соловьева, несомненно, присутствовали неканонические взгляды, диссоциирующие с официальным богословием и догматикой. Неортодоксальное прочтение Священного Писания обуславливало глубокое знакомство автора с ТАНАХом, каббалой и гностическими неортодоксальными раннехристианскими и иудейскими авторами. В. Соловьев предпринял невероятную интеллектуальную попытку осмыслить те стороны иудейского богословия, на которые официальная церковь со времён императора Юстиниана I попросту закрывала глаза и упускала из поля своих рассмотрений.

В трудах «Три свидания» и «Чтения о Богочеловечестве» автор описывает свой опыт слияния с Мировой Душой – Софией.  Он старался всеми силами синтезировать богатый опыт своей современности с тем, что было концептуализировано славянофилами. Это в значительной степени нашло отражение в концепции соборности. Данная идея была одним из центральных моментов в творчестве В. Соловьева, подводящая под общий знаменатель всю позицию русского славянофильства. В концепции соборности автор старался интегрировать противоположные идеи и взгляды, ставя под главенство идею интеграции. Он порой компеляционно пренебрегал очевидными противоположностями, противоречиями и разночтениями не только в мировоззренческой плоскости, но и в реальной, стараясь искусственно объединить культуры, социальные группы, классы и целые нации.

Цивилизационные предсказания

В. Соловьев, особенно в раннем периоде своего творчества, ратовал за экуменическое единение между католичеством и православием. В «Истории и будущности теократии» он писал: «Когда восстановим по всей правде свою духовную связь с прошлым вселенской церкви, когда с ясным сознанием, свободным нравственным подвигом народного духа поставим себя в положение истинного сыновства к всемирному отчеству, тогда только сделается возможным то совершенное всенародное братство, живущее любовью и свободным единомыслием, – оно же есть идеал и будущность вселенской Церкви и вместе с тем наш истинный национальный идеал» [9].

Соловьева упрекали за попытки построения модели «вселенской теократии», что, по сути, было попыткой устроения Царствия Божия на земле. Надо отметить, что автор в конце концов испытал разочарование в собственном теократическом проекте.

Относительно же «судеб мира» В. Соловьев был сторонником библейской Эсхатологии «конца всемирной истории». Данные идеи были разобраны в книге «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории», где описывается пришествие Христа, суд Божий и конец истории [11]. При этом известно, что В. Соловьев был поклонником Оригена и сторонником апокатастасиса – учения о всеобщем спасении. То есть взгляды были достаточно оригинальны.

При том, что Владимир Сергеевич изучал восточные духовные практики и культуры он был ярым их критиком, в особенности буддийской концепции «бездушности» и «великой пустоты». В поздний период В. Соловьев озвучивал предсказания относительно опасности с Востока – «желтой угрозе», что китайская культура может вторгнутся в Россию и изрядно навредить ей. Он вводит в обиход понятие «панмонголизм», в котором реализует фобии по отношению к Востоку и «желтой угрозе»: «Мне кажется, что успех панмонголизма будет заранее облегчён тою упорною и изнурительною борьбою, которую некоторым европейским государствам придётся выдержать против пробудившегося Ислама в Западной Азии, Северной и Средней Африке» [11].

 Является ли это предсказание оригинальной идеей Соловьёва – остается вопросом. Известно, что Владимир Сергеевич вместе с Достоевским ездили к Оптинским Старцам, чьи предсказания о китайской экспансии в кругу клира достаточно известны. О содержании беседы двух писателей со старцем Амвросием ходят легенды, однако достоверных источников о ней нет. Свидетельства же третьих лиц оставляют сомнения.

Россия имеет в себе особую духовную миссию объединения и всеединства, играет сложную роль в согласовании культур и человечества. Она являет собой цивилизационной мост, осуществляющий моральную и культурную связь между Востоком и Западом. Эта позиция является ключевой в его взглядах всеединства и роли России в мировой истории.

Русская идея

Собственно понятие «русская идея» стало широко известным, в том числе и за рубежом, после доклада «о смысле существования России во всемирной истории» Владимира Соловьёва в Париже в 1888 году. Владимир Сергеевич применял данный термин для выражения национального сознания, самосознания, цивилизационного облика и судеб России.

Помимо упомянутой изданной на французском небольшой книги «Русская идея», концепт описан в полноте представлен в трудах: «Вселенский спор и христианская политика» (1883), и «Россия и Вселенская церковь» (1889). Соловьев ставит вопрос не столько в узконациональной проблематике сколько роли и существования России во всемирной истории.

Русская идея религиозна, сакральна и трансцедентальна. Она представляет собой таинство, до конца постичь которое фактически невозможно. Однако нация опирается на свою идею и следует ее путями. Русская идеи неразделима связывалось с византийским христианским наследием, а также с проекцией в будущее данного проекта, где осуществляется судьбы воссоединения христианских народов и связанное с этим преображение человечества. Писатель был убежден, что именно Россия и русские являют собой носителя данного возрождения. Заметим, что подход сугубо экуменистический.

Реализация проекта возможна при наличии «трёх главных действующих сил: духовного авторитета вселенского первосвященника (непогрешимого главы священства), представляющего истинное непреходящее прошлое человечества; светской власти национального государя (законного главы государства), сосредоточивающего в себе и олицетворяющего собою интересы, права и обязанности настоящего; наконец, свободного служения пророка (вдохновенного главы человеческого общества в его целом), открывающего начало осуществления идеального будущего человечества» [5].

 Пресловутая русская идея не замыкается исключительно на национальное благополучие, но являет собой идею миссии и предназначения. Русская идея Соловьёва была одним из критериев пассионарного подъёма в России начала XX века, в том числе среди представителей культурного слоя эмиграции. Это понятие не просто понятие, но некая онтологическая идея откуда питаются экзистенциональные энергии русскости и русских. И в настоящий момент концепт «Руской идеи» являет собой источник, откуда черпаются истоки национального возрождения. И. Ильин, Н. Бердяев, Н. Трубецкой, С. Булгаков, Л. Карсавин и многие другие являют собой идейных последователей В. Соловьева. Евразийский проект есть прямое следствие идей В. Соловьева. Концепт русской идеи многократно подвергался критике со стороны плеяды многочисленных противников русскости и русских. Наиболее шаблонный ярлык, который пытались и пытаются на повестить на понятие «Русской идеи» – это мотив геополитических амбиций, российского великодержавного шовинизма и империализма.

Еще раз следует подчеркнуть, что «русской идее» Соловьева очевидно чужда национальная исключительность, скорее напротив ее ключевым мотивом была общечеловечность. Россия всегда привносила в места ею осваиваемые – культуру и цивилизацию, строила инфраструктуру со школами и больницами, университетами и производственными предприятиями. Россия не высасывала соки из подопечных территорий, предоставляя ей всякие автономии и права. То, что делали колониальные державы Европы на покоренных ими территориях – с российской политикой, не идет ни в какое сравнение.

В последнее время вновь стали часто говорить о «русской идее», живой интерес к ней не утихает.

***

В.С. Соловьев олицетворял собой целую эпоху – эпоху «русского серебряного века» и время расцвета русской религиозной философии. Он был духовным гуру целой плеяды национальных мыслителей. Идеалом для философа выступал приоритет духовности, личности и нравственности. В.С. Соловьев был поистине настоящим идеалистом, поклоняющийся пафосу добра в человеке. Владимира Сергеевича можно охарактеризовать как убежденного византиста и славянофила, верящего в особое предназначение России и русских. Эта миссия олицетворяет собой ведущую роль «Святой Руси» в контексте общемировых и межгосударственных судеб народов.