ТЕОРИЯ ГРАНИЦЫ В «ФИЛОСОФИИ ЖИЗНИ» КАРЛА ХАУСХОФЕРА

Аннотация. Категория границы является важнейшим компонентом европейского понимания государства, как территориальной единицы с единой экономикой и национальной культурной общностью. В Римской империи сформировалась концепция границы, как укрепленной линии, защищающей цивилизованное пространство от внешнего хаоса «варварского мира» Карл Хаусхофер развил традицию немецкой геополитики в исследовании государства, как органической целостности. Граница приобрела значение государственного органа, обеспечивающего внешние взаимодействия и защищающего от нежелательных проникновений.

Введение

Определение координат и обеспечение гарантий безопасности внешних границ государства являются ключевыми вопросами геополитики и завершающими этапами важнейших процессов в международных отношениях. Выдающимся теоретическим прорывом в геополитической мысли стало понимание и исследование границ, как внешних органов, обеспечивающих безопасное и стабильное функционирование внутренних подсистем. Границы, как линии, зафиксированные на географических картах и подтвержденные международными договорами, в мировой политике являются исключениями из правил. Это изобретение европейской политической географии, развивавшейся от Страбона до Меркатора, и обоснованное в международном праве, эволюционировавшим от работ Гуго Гроция до Устава ООН, было и остается малознакомым народам на других континентах.

Первобытные охотники и собиратели или скотоводы во время сезонных перекочевок не имели никакого представления о территориальных границах. Китайская Великая стена отделила империю Хань от степных кочевых племен, но Поднебесная в первую очередь оставалась сакральным пространством, консолидированным персоной императора – «небесного государя». В Римской империи впервые появились территориальные границы, как укрепленные рубежи, отделявшие внутреннее пространство цивилизованного порядка от внешнего варварского мира нищеты, хаоса и насилия. Эти представления сохранились в Европе и в «темные века» раннего Средневековья.

Возникновение в XVI–XVII веках в Западной Европе абсолютных монархий и первых институтов рыночных экономик привело к трансформации понимания границ в международных отношениях и к разработке соответствующей теории в международном праве. Но до сих пор устойчивые границы существуют только во время весьма непродолжительных периодов мира между государствами. Любая война ведет к перекройке границ. В условиях современной глобализации процессы социально-экономической интеграции и взаимного культурного влияния ведут к эрозии барьеров, разделяющих народы [1; 3; 5; 7].

Трудная судьба офицера и ученого

Карл Хаусхофер пришел к своим открытиям в геополитике на основании сложного и противоречивого жизненного опыта. Он родился в 1869 году в Мюнхене в семье профессора, но вопреки семейной традиции выбрал не университетскую, а военную карьеру. В 1887 году Хаусхофер перешел из 1-го баварского полка полевой артиллерии принца Луитпольда в министерство иностранных дел. В 1908–1910 годах он занимал должность военного атташе в Японии, что позволило ему изучать с проблемы Азиатско-тихоокеанского региона. После дипломатической службы офицер вернулся в немецкую армию на должность командира артиллерийского полка, а затем баварский резервной дивизии. Выйдя в отставку в июле 1919 года в звании генерал-майора, в 1921 г. Хаусхофер занял должность профессора географии в Мюнхенском университете. Он основал Институт геополитики, а в 1924–1944 годах издавал «Журнал геополитики».

В 1920-е годы ученик Хаусхофера Рудольф Гесс изложил Адольфу Гитлеру соображения своего учителя о несправедливости границ Германии, определенных Версальским договором. Фюрер Третьего рейха использовал теорию «жизненного пространства» Ратцеля и Хаусхофера для обоснования внешней экспансии, что и привело к развязыванию новой мировой войны. Но, как и любая другая крупная и самостоятельная научная теория, геополитика Хаусхофера в «Майн кампф» была искажена и изложена в крайне примитивном виде. Ученый развивал идеи Х. Маккиндера о естественной перспективе развития Германии в составе евразийского пространства, но не видел никаких перспектив в военном «натиске на Восток». Как непосредственный участник Первой мировой войны, он на собственном опыте испытал правоту Отто фон Бисмарка, доказывавшего невозможность победы Германии в войне на двух фронтах [1; 3; 5].

Хаусхофер выступал за формирование теллурократического блока Германии, Советского Союза и Японии. Не удивительно, что после вторжения вермахта в СССР 22 июня 1941 года ученый оказался в оппозиции к нацистскому режиму. Его сын Альбрехт участвовал в заговоре командования вермахта 20 июля 1944 года, после покушения на Гитлера был арестован и в ночь с 22 на 23 апреля 1945 года расстрелян гестапо. Карл Хаусхофер не выдержал трагической гибели сына и второго краха Германии. 13 марта 1946 года он и его жена Марта покончили жизнь самоубийством. Денацификация ФРГ позволила реабилитировать Карла Хаусхофера, отделить его научную теорию от идеологических наслоений и пропагандистских искажений, после чего снова ввести плодотворные идеи в научный оборот [6, с. 420–421].

Границы в геополитике

Теоретическое развитие концепции границ неразрывно связано с территориальной консолидацией государств и социально-экономическим развитием Западной Европы. Переход от раннефеодальных к сословно-представительским, а затем к абсолютным монархиям заметно уменьшил уровень военной анархии и стабилизировал межгосударственные отношения. В раннефеодальной Европе в условиях массовых миграций населения границы между политическими общностями были весьма подвижными и мало отличались от архаических зон перекочевок первобытных присваивающих обществ. Внутренняя аграрная колонизация, появление городов, строительство дорог стабилизировало экономические обмены и политический контроль пространства. Развитие ремесла обеспечивало совершенствование военного дела. Европейская практика ощутимо влияла и на теорию.

В XIV веке французский король Людовик X (1314–1316) впервые после римских императоров определил зону военных укреплений, предназначенных для обороны от возможного вторжения из Фландрии, не как обычный административный район (marche), а как военный прифронтовой рубеж (frontier). После наполеоновских войн 1796–1815 годов в европейской политической и военной мысли завершилась эволюция понятия границы от «заставы против врага» к «зоне разделения и контактов». Наполеон Бонапарт предпринял масштабную попытку устранить в Европе хаотическую путаницу феодальных владений и привести межгосударственные границы в соответствие с формирующимися буржуазными нациями. «Первый блин получился комом», Наполеон отправился в ссылку на остров Св. Елены, и несмотря на последовавшие титанические усилия политиков и дипломатов, даже в современном Европейском Союзе сохранилось множество реликтовых княжеств и герцогств – Люксембург, Андорра, Сан-Марино, Монако и др.

В европейской практике международных отношений от Венского конгресса 1814–1815 до Версальского конгресса 1919–1920 годов утвердились нормы делимитации и демаркации границ. Только в конце XIX века геодезисты научились точно определять координаты в горах, без которых было невозможно проводить границы в этих труднодоступных регионах. На первой стадии дипломатических переговоров участники составляют описание межгосударственной границы, которое включается в текст договора в виде отдельной статьи или приложения. Затем проводится обозначение границы на местности, но основании данных топографической, космической или аэрофотосъемки. После делимитации начинается демаркация. Геодезические партии составляют крупномасштабную карту, устанавливают пограничные знаки и фиксируют их географические координаты [2, с. 299–300].

Классическая работа Ф. Тернера «Фронтир в американской истории» (1893) окончательно утвердила различие фронтира (frontier), как зоны соперничающих влияний и перманентной нестабильности и границы (boundary), как линии, зафиксированной на географических картах и подтвержденной международными договорами. Американский историк понимал фронтир в западной части Северной Америки, как зону колонизации и слияния миграционных потоков, в ходе которых происходит хозяйственное и культурное освоение новых территорий. В «Политической географии» Ф. Ратцеля (1897) граница определяется, как государственный орган, обеспечивающий контроль экономических контактов и защиты от нежелательных проникновений.

Дж. Керзон в лекции о фронтирах, прочитанной в 1907 году в Оксфордском университете, обобщил свой опыт путешествий в Азии и обосновал британскую практику разграничения имперских территорий. Керзон хорошо понимал, что вне Европы в условиях отсутствия индустриальных экономик, урбанизированных обществ и упорядоченных систем коммуникаций невозможно проводить делимитацию и демаркацию по образцам Венского конгресса. Даже в Европе государства, как правило, не удавалось разграничивать по естественным географическим рубежам. Рубеж Франции и Германии по Рейну был исключением из правил.

Керзон считал необходимым вне Европы определять искусственные границы по меридианам и параллелям или по выбранным точкам на географических картах. Так США и Канада были разделены по прямой линии, совпадавшей с 49-й параллелью и проходившей от Атлантического до Тихого океана. Разграничение европейских колоний в Африке и Азии проходило по таким же прямым линиям, привязанным к определенным точкам – горным перевалам или вершинам, к устьям рек, мысам на озерах или на океанских побережьях. Для местных народов такие границы были чуждыми и навязанными колонизаторами. Не удивительно, что в период деколонизации многие колониальные границы стали зонами вооруженных конфликтов [6, с. 80–84].

Границы в «философия жизни»

Карл Хаусхофер в своих геополитических исследованиях опирался на теорию государства Ф. Ратцеля, как организма, способного к развитию (территориальной экспансии) и к умиранию (сокращению и распаду). Немецкий ученый убедительно доказал, что в геополитике граница – это не только линия, определенная нормами международного права, но также арена мирного взаимодействия и одновременно силового противоборства. Граница определяется не только на плоскости, но и в трехмерном геопространственном континууме. Хаусхофер предвидел проблемы разграничения и контроля не только воздушного, но и космического пространства. Он точно определил две геополитические аксиомы:

1. безопасные границы абсолютно необходимы для стабильного и благополучного существования любого государства;

2. все границы являются условными понятиями и изменяются в зависимости от особенностей социального, экономического и культурного развития народов и государств.

Очевидные и бесспорные сухопутные границы между эйкуменой и анеэйкуменой, т.е. пригодными и непригодными для жизни человека территориями являются исключениями из правил. Для рыбаков с островов Юго-восточной Азии кажется немыслимой жизнь в полярной тундре или на плоскогорьях Гималаев. Эскимосы и тибетцы точно так же отзовутся о тропических джунглях и о коралловых атоллах в океане. Но развитие человечества изменяет соотношение эйкумены и анеэйкумены. Так, русская экспансия в Северо-восточной Азии включила в зону колонизации и цивилизации «последний крупный резерват культурного пространства Земли» (по определению Хаусхофера). Во всех этих случаях практически невозможно обеспечить соответствие политических, природных и фактических границ. Поэтому политики при заключении договоров о делимитации обязательно должны формировать эмпирический биогеографический образ границы, соответствующий особенностям народов, которые они собираются разграничивать [8, с. 27–30, 57–61].

Школа немецкой геополитики отличалась особым вниманием к естественным природным барьерам, как к самым удобным средствам разграничения жизненного пространства государств. Хаусхофер одним из первых мыслителей начал разработку теории относительности государственных границ. Их определение происходит в процессах военного противоборства и дипломатических компромиссов. Развитие границы происходит под влиянием противоречий механической статики международно-правовых договоров и динамики социальных и психологических процессов. Старость стремится к стабильности, а молодость к движению и борьбе. «Молодые народы» (пассионарии Льва Гумилева) редко смиряются с доставшимся от предков разграничением жизненного пространства и всегда стремятся к его переделу. Хаусхофер писал о немецкой традиции разграничения в «философии жизни»: «эмпиризм границы показал нам ее становление, как зоны боевых действий, как трехмерное пространство борьбы… правовой идеал, буква закона весьма охотно превращают ее в математическую, почти бестелесную черту, по меньшей мере, в линию на карте, зафиксированное на бумаге буквами и цифрами понятие… но такой границы, ее отчетливого проявления мы не найдем в реальной жизни нигде и никогда, ни в каком месте и в какое время; тот, кто действенно не оберегал и не защищал свои рубежи, того они заставляют расплачиваться… разграничение есть требование природы, но его закостенелость враждебна жизни, признак старения жизненных форм… в своей завершающей фазе неподвижность означает смерть, отмирание» [8, с. 33].

Хаусхофер считал, что понятие межевой границы (Flurgrenze) у европейских и азиатских народов возникало в тесной связи с их историческими традициями. Романские земледельческие  народы проводили борозды (Lira) по опушкам лесов, а северные германские народы отмечали пределы своих владений зарубками (Mark) на стволах деревьев. В Священной Римской империи германской нации маркграфствами стали называться пограничные области.  Скотоводы в степях, как и все жители равнин, устанавливали каменные межевые знаки (Laag, Schied, Steine) на холмах и курганах. Характерно, что и шведы в Скандинавии, и народы Восточной Азии ассоциировали внешние барьеры (skrank или kwan) со срубленными деревьями. Граница, как просека, символизировала предел нетронутости внутреннего заповедного леса или упорядоченность мирной жизни, защищенной от внешних волнений. Граница должна иметь две функции – разделять и соединять хозяина и гостей, которые могут быть, как желанными, так и нежелательными [8, с. 33–34].

Римляне оставили в европейской истории свои представления об общности исторической судьбы народов (confinium) внутри их границ. Римская имперская история – это повествование о территориальном расширении и подчинении «варварских народов». Предел римской власти в I–II веках н.э. в Европе определяли лимесы (limes)  – системы пограничных укреплений. В условиях постоянных войн с Парфией на восточных границах империи в Азии и на юге в Северной Африке лимес устроить не удавалось. Первоначально лимес обозначал межевой знак на поле и лишь впоследствии приобрел смысл защитной пограничной полосы. Разграничение внутреннего порядка и внешнего хаоса прекрасно передает латинская пословица «или Цезарь, или дьявол» (aut Caesar, aut Diabolus).

Латинское понятие лимеса происходило от понятия limus («поперечный»). Римляне во время аграрных реформ изначально рассматривали границы между земельными участками, как искусственные и не соответствующие естественным рубежам. Они точно так же перекраивали земли «варваров» во время завоевательных войн. Внутренние промежуточные дороги в империи назывались limites. В поздней геополитике лимиты приобрели двойной смысл рукотворных коммуникаций и внешних пределов освоенного человеком пространства.

В окончательном смысле лимес обозначал границу, приспособленную для быстрого передвижения войск и для обороны. Смысл лимеса был заложен в смежные понятия финиша (finis), как пространственного или временного предела и термина (terminus), как его смыслового эквивалента. Термин в римской мифологии – это божество, разделявшее земельные участки и устанавливавшее межевые знаки. Изваяние Термина на Капитолийском холме символизировало нерушимость границ Римской империи. Термины в латинском языке приобрели значение определений, фиксирующих ясные и точные значения внешней изменчивой реальности. В римском пантеоне не только Термин, но целая группа богов и богинь заботилась об упорядоченности домашнего и политического пространства. Двуликий Янус обеспечивал безопасность входов и выходов, его помощник Форкул заботился о входных дверях, Лиментин о порогах, а Карда о дверных запорах [4, с. 42–43; 8, с. 36].

Во время правления императоров Адриана (117–138) и Антонина Пия (138–161) валы со рвами, наблюдательными и сторожевыми башнями были возведены в Британии, Германии, Паннонии, Дакии и Мезии. Лимес в Верхней Германии состоял из линии фортов-кастелей (в средневековой Европе castle будет обозначать замок феодала). Они располагались на расстоянии не более 15 км или половины дня пути вооруженного легионера. По распоряжению Адриана лесные дороги между кастелями перекрывались засеками, т.е. завалами из деревьев, а между укреплениями сооружались валы и заборы-палисады. Римские инженеры называли валы в военных лагерях и на границах vallum, а колья в оградах valli или sudes. Римские имперские границы заложили основы европейских границ между Германией, Италией и Галлией (Францией). На месте укреплений (castellum) и военных лагерей (castra) появились торгово-ремесленные поселки, а затем и города [4, с. 69; 8, с. 33].

В геополитической теории Карла Хаусхофера римская линейная игра постоянно искажалась и исправлялась живой историей европейских народов. Искусственные границы не могли быть стабильными, потому что в них постоянно возникали анклавы и эксклавы. Эти образования вступали в борьбу за существование, большинство атрофировалось, но меньшинство выживало и доказывало свою жизнеспособность. Обычно этому способствовала природная изолированность в природных ландшафтах. Так в Европе развивалась Швейцария, а в Центральной Азии Фергана. Римская империя стала корнем, из которого выросло дерево европейской цивилизации [8, с. 37–38].

Заключение.

В Новое время глобальная экспансия Запада и распространение концепции национального государства происходили в рамках формирования европейских колониальных империй. В ходе деколонизации новые суверенные государства возникли в обществах, в которых преобладали кровнородственные и/или сакральные отношения между социальными и политическими группами. Это резко осложнило политические отношения в Азии и Африке. Во второй половине XX века многие искусственные границы между европейскими колониальными империями стали зонами постоянных кровопролитных конфликтов. Деколонизация и становление новых независимых государств сопровождались появлением множества трудно или вовсе нерешаемых территориальных проблем. Стабилизация и урегулирование конфликтов возможны только при использовании полного категориального диапазона границ, фронтиров и лимитрофных зон между государствами.

В начале XXI века глобализация и информатизация увеличила степень «прозрачности» межгосударственных границ. Постиндустриальные технологии повысили значение информации и уменьшили роль сырьевых ресурсов в социально-экономическом и культурном развитии. Соответственно, сократилось значение размера территории в определении уровня и качества жизни, внешнего влияния государств. Роль Израиля, Сингапура, Тайваня и подобных «карликов» в мировой политике и экономике определяется отнюдь не их площадью. Но это не уменьшило напряженность территориальных конфликтов между еврейским и арабскими государствами, Китаем и его мятежной островной провинцией. Теория относительности границ Карла Хаусхофера помогает осмысливать сложность и многозначность проблем межгосударственных границ в современном мире.