Философия государственной власти

Аннотация. С момента появления первых общин человек уже столкнулся с феноменом власти. Но особую важность эта тема приобрела после создания первых государств. На протяжении тысячелетий ученые и мыслители исследуют основы власти и управлении людьми. Об этой теме глубоко рассуждали еще Платон и Аристотель. Над философской сущностью власти задумывались многие мыслители и после: в Средневековье, в Новое время. Что такое государственная власти? В чем ее философская сущность? И каким должно быть государство, чтобы власть работала эффективно? Об этом – наша статья.

Если мы посмотрим, какие определения дает философия феномену власти, то увидим в них несколько часто повторяющихся смысловых сегментов. Первый – власть связана с господством, владением, распоряжением (в смысле: кто-то распоряжается кем-то). Второй – власть всегда есть отношение и даже взаимоотношение, это вопрос не только этический, но и правовой. Третье – власть связана с государственным устройством, спецификой общества, с государственным управлением. Таким образом, власть – это, как отмечается в Тематическом философском словаре: «специфическое общественное отношение, предполагающее возможность и способность одного социального субъекта (индивид, группа, партия) реализовать свою волю в деятельности других субъектов. Власть представляет собой: 1) силовое отношение, которое выражает превосходство и доминирование (в социальном измерении); 2) отношение лидерства (психологическое измерение); 3) порядок и уровень организации (организационное измерение); 4) совокупность элементов, средств и способов, с помощью которых политические субъекты, и, прежде всего, государство, управляют, координируют, подчиняют интересы всех членов общества единой политической воле (политическое измерение)» (1).

Очень кратко, но зато емко охарактеризовал историю развития власти создатель научной геополитики Рудольф Челлен. Он пишет: «Довольно впечатляющее зрелище – наблюдать, как идея государственной власти странствует во времени, то поглощая собой сферу интересов индивида, то отступая перед ним в мощной ритмике, волновое движение которой совпадает в целом с циклами всеобщей истории. Так, мы видим эту идею вполне сформированной в античный период мощного проявления государственности, а затем истонченной в деятельности средневековых корпораций, но снова получающей кульминационное развитие в эпоху абсолютизма и опять угнетенную в эпоху индивидуалистического либерализма, оставившего свою печать на XIX столетии» (2).

Выделим из этого фрагмента важную мысль: на протяжении человеческой истории создались властные аппараты, подавляющие личность, «коллективизирующие» ее, а также те структур власти, которые делали ставку на более свободное, автономное существование личности. Челлен справедливо начинает с античной властной традиции, особенно важно для него демократические правовые начала, разработанные в Древней Греции и Древнем Риме. Однако нужно понимать, что и там «свобода личности», «гражданские права» распространялись на относительно узкий круг лиц: свободных граждан того или иного города-государства или всей империи. Чужестранцы же (варвары) и тем более рабы всеми этими правами наделены не были.

Таким образом, начнем наше исследование феномена власти с Античности. У древних мыслителей она была неотделима от понятий «владение», «распоряжение». Как мы уже сказали, это был период рабовладения, поэтому и власть воспринималась часто (и философски осмыслялась) как отношения между хозяином и рабом. Например, Платон идею рабовладения, в какой-то степени поддерживал, считая, что умный хозяин лучше распорядится судьбой раба, чем сам раб. Некоторые исследователи (обычно западного, либерального толка) вообще называют образец государства, предложенного Платоном, «государственным рабством», то есть в таком обществе люди, по сути, являются рабами государства.

Попробуем разобраться в этом вопросе, потому что он не так прост. Но вначале отметим, что Платон был, пожалуй, первым мыслителем в истории, создавшим такую стройную государственную систему, которая должна была бы сделать всех счастливыми, дать людям максимально гармоничную жизнь. Поэтому не удивительно, что «отсчет» мировых антиутопий часто начинают именно с социально-политической модели Платона, которая разработана в диалоге «Государство», написанном за три с половиной века до н.э. В этом труде автор много рассуждает об идеальном государстве и в частности, о качествах «подлинного правителя»: «Если бы государство состояло из одних только хороших людей, все бы, пожалуй, оспаривали друг у друга возможность устраниться от правления, как теперь оспаривают власть. Отсюда стало бы ясно, что по существу подлинный правитель имеет в виду не то, что пригодно ему, а то, что пригодно подвластному…» (3, С. 128). То есть Платон говорит, что в идеальном государстве властные полномочия – обуза, ибо большая ответственность. Если человек не желает получать выгоды от власти, если он правит справедливо, по совести, то и не захочет идти во власть, слишком «тяжела ноша». Мы можем домыслить этот тезис, указав, что в таком случае все идущие во власть, по мнению Платона, в той или иной форме своекорыстны.

Как известно, власть есть аппарат принуждения, в этом смысле «власть» и «государство» почти синонимы. Вообще объединение людей в общность под названием «государство» Платон считал благом, хотя и не идеализировал эту форму социального устройства. Он видел все недостатки, которые существуют как в его стране, да и в целом в государственном строе современных ему стран. И он предлагал свое видение того, как организовать наиболее эффективное государство.

Серьезный отпечаток на общественно-политическое устройство у Платона оказали его представления о двойственности мира, который состоит из сферы материальной и сферы идей. Вторая из них истинная и вечная. Собственно, происходящее в этом мире текуче, непостоянно, поэтому не имеет высшей ценности, а мир идей вечен и неизменен. Отсюда проистекает уже ряд общественных воззрений Платона, которые потом будут не раз критиковаться. Например, идея об отсутствии частной собственности или об «обобществлении» жен, то есть о разрушении привычного института семьи. Более того, позднейшие мыслители видели в государственном устройстве, предлагаемом Платоном, истоки тоталитаризма – как идеи.

Тело, по Платону, имеет страстную природу, и, соответственно, человеку и обществу нужно стремиться эти страсти обуздать. То есть функция власти «застравлять» людей быть хотя бы относительно благочестивыми. Иначе не миновать социального разложения: «Из тех удовольствий и вожделений, которые лишены необходимости, некоторые представляются мне противозаконными. Они, пожалуй, присущи всякому человеку» (3, С. 424). Идеальное государство такое, где побеждены низменные частные интересы, однако предлагаемый Платоном уклад уже современникам мыслителя представлялся весьма экзотичным.

Среди разных типов власти в государстве лучшими Платон называет аристократию и монархию (как бы сейчас сказали «просвещенную»), а худшими считает тиранию и, что многим покажется сегодня удивительным, демократию. Ее он понимает, как власть «неотесанной» толпы, ведущую к попранию гражданских прав и хаосу. Говоря о демократии, Платон начинает с тезиса: «Казалось бы, это самый лучший государственный строй. Словно ткань, испещренная всеми цветами, так и этот строй, испещренный разнообразными нравами, может показаться всего прекраснее. Вероятно, многие подобно детям и женщинам, любующимся всем пестрым, решат, что он лучше всех» (3, С. 405).

Но эта внешняя «красивость» ведет к хаосу. Интересная мысль Платона: власть всех и каждого (демократия) – это, по сути, безвластие: «В демократическом государстве нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен; не обязательно и подчиняться, если ты не желаешь, или воевать, когда другие воюют, или соблюдать подобно другим условия мира, если ты мира не жаждешь. И опять-таки, если какой-нибудь закон запрещает тебе управлять либо судить, ты все же можешь управлять и судить, если это тебе придет в голову» (3, С. 406).

Мыслитель считал, что в государстве должно быть разделение функций и полномочий между гражданами. Он выделял три базовых социальных «класса»: правители, воины-стражи и люди труда (ремесленники и земледельцы). Функции каждого из этих сословий понятны без комментариев. Важнее здесь статус правителя: это философ, мудрый и добродетельный человек, закаленный военной службой, который лишь по принуждению взваливает на свои плечи бремя власти.

Правители-философы отличаются от всех остальных тем, что могут созерцать надмирные истины, поэтому им и доверено управление. Ниже них на социальной лестнице стоят воины. Это уже не столь просвещённый «класс», однако и они не занимаются ремеслом и земледелием, сконцентрировав свои усилия на общественном служении, инструментом которого является их сила. Наконец, наиболее низший «кластер», как бы сейчас сказали, это люди труда. Причем именно в этом разделении, по мнению Платона, – высшее благо для всех: «Мы основываем это государство, вовсе не имея в виду сделать как-то особенно счастливым один из слоев его населения, но, наоборот, хотим сделать таким все государство в целом» (3, С. 224).

Идеальное государство Платона весьма регламентировано. Мыслитель считает, что везде должен царствовать неусыпный контроль. Власть государства должна простираться на все сферы – неважного не существует. Например, философ пишет: «Даже игры наших детей должны как можно больше соответствовать законам, потому что, если они становятся беспорядочными и дети не соблюдают правил, невозможно вырастить из них серьезных законопослушных граждан» (3, С. 230).

Конечно, обзор античных представлений неполон будет без воззрений на сущность государства и власти Аристотеля. Его ключевой общественно-политический труд «Политика» содержит позитивную программу построения гармоничного общества и государства. Эту тему поднимает исследователь потому, что нигде не находит идеального общественного строя: «Наше намерение отыскать такой государственный строй, который отличался бы от существующих, объясняется не желанием мудрствовать во что бы то ни стало, но тем, что эти существующие ныне устройства не удовлетворяют своему назначению» (4, С. 31). Аристотель учитывает уже сложившую на тот момент и практику, и теорию государства и права, причем здесь есть и элементы полемики с предшественниками (например, не согласен Аристотель с тезисом Платона об «обобществлении» жен, и много еще с чем полемизирует).

 Аристотель так понимает государство: «Всякое государство – продукт естественного возникновения <…> государство принадлежит к тому, что существует по природе <…> человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства <…> такой человек по своей природе только и жаждет войны; сравнить его можно с изолированной пешкой на игральной доске» (4, С. 9). То есть в человеке полноценно раскрывается его природа лишь в рамках государства, которое простирает на него свои властные полномочия.

Рассуждая о разных видах государства и типах власти, Аристотель вначале дает дефиницию самому ключевому понятию, он пишет: «Государственное устройство (politeia) – это распорядок в области организации государственных должностей вообще, и в первую очередь верховной власти: верховная власть повсюду связана с порядком государственного управления (politeyma), а последний и есть государственное устройство. Я имею в виду, например, то, что в демократических государствах верховная власть – в руках народа; в олигархиях, наоборот, в руках немногих; поэтому и государственное устройство в них мы называем различным» (4, С. 78). Далее он подробно показывает, какие преимущества и недостатки есть у того или иного государственного строя.

Видов государственного устройства Аристотель выделяет шесть, три из которых называются предпочтительными, это: монархия, аристократия, полития. Однако существуют их «темные двойники»: это тирания, олигархия, демократия. Монархия (царская власть) и аристократия, по Аристотелю, должны быть, как бы сейчас сказали, просвещенными, они «предполагают для своего осуществления наличие добродетели». Что же касается политии, то Аристотель объясняет ее так: «Когда ради общей пользы правит большинство, тогда мы употребляем обозначение, общее для всех видов государственного устройства, – полития. И такое разграничение оказывается логически правильным: один человек или немногие могут выделяться своей добродетелью, но преуспеть во всякой добродетели для большинства – дело уже трудное…» (4, С. 80).

Лучшим называет Аристотель то общественное устройство, которое позволяет большинству населения иметь необходимые блага. Мыслитель подчеркивает: «Если верно сказано в нашей “Этике”, что та жизнь блаженная, при которой нет препятствий к осуществлению добродетели, и что добродетель есть середина, то нужно признать, что наилучшей жизнью будет именно средняя жизнь, такая, при которой середина может быть достигнута каждым. Необходимо установить то же самое мерило как для добродетели, так и для порочности государства и его устройства: ведь устройство государства – это его жизнь». Потом он добавляет: «Государство, состоящее из средних людей, будет иметь и наилучший государственный строй» (4, С. 124-125). Если же привести слова Аристотеля о худшем государственном устройстве, то он считает негативным именно крайние проявления тех или иных тенденций: «В тех случаях, когда одни владеют слишком многим, другие же ничего не имеют, возникает либо крайняя демократия, либо олигархия в чистом виде, либо тирания, именно под влиянием противоположных крайностей» (4, С. 126).

В средневековье тема власти была связана с религиозными, в первую очередь христианскими представлениями и догматами. Христианство как вера была укоренена в монархическом устройстве государства, где монарх представал в качестве Божьего помазанника и обладал, как правило, абсолютной властью – был фигурой сакральной, священной. В Библии есть такая фраза, ставшая сакраментальной в вопросе отношения к власть имущим: «не прикасайтеся помазанным моим, и во пророцех моих не лукавнуйте» (Пс. 104:15). Вот как этот фрагмент комментирует святитель Филарет (Дроздов): «Имя “помазанных” Слово Божие нередко дает Царям по отношению к Священному и торжественному помазанию, которое они приемлют, по Божественному установлению, при вступлении на Царство» (5). 

В одном из эпизодов Ветхого завета царь Давид показывает, что нельзя прикасаться даже к царям-врагам. Случилось вот что: царь Саул, зная, что Давиду напророчено быть царем, искал его, чтобы убить. Очень много претерпел Давид скорбей, спасаясь от Саула. И вот один приближенный к Саулу добивает его, уже раненого, и с радостной вестью бежит к Давиду: мол, враг твой мертв, а я его лишил жизни. Вестник, конечно, рассчитывал на большую награду. И получил ее… в виде казни! Простолюдин ни при каких условиях не может лишать жизни не только царя, но и вообще аристократа.

В Новое время философия власти осмыслена в бессчетном количестве трудов, в рамках небольшой статьи невозможно рассказать о каждом из них. Назовем лишь основные вехи. Конечно, историю светской философии власти Нового времени следует начать со знаменитого труда Никколо Макиавелли «Государь» (впервые издан в 1532 году). Слово «макиавеллизм», образованное от фамилии мыслителя, стало расхожим, оно употребляется, когда хотят указать на такой способ ведения политики, при котором властное лицо достигает своей цели любыми путями, даже бесчестными. Коварство, подлог, беспринципность, манипулирование, эгоизм… – все эти понятия вмещаются в термин «макиавеллизм».

Однако это лишь некое «усредненное понимание» взглядов Макиавелли на государственного деятеля и политику. В своем знаменитом труде «Государь» мыслитель рассуждает о многих сторонах управления, так как сам был, как бы сегодня сказали, «управленцем верхнего звена». Например, в работе говорится о правильном отношении к подчиненным: «Может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману… люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, нежели того, кто внушает им страх» (6).

То есть часто Макиавелли представляют довольно одиозным мыслителем. Однако он лишь описал правила, по которым шла «игра» в его времена в высших эшелонах власти. И выбор здесь простой: либо ты принимаешь правила игры, либо тебя уничтожают. Да, многие рассуждения Макиавелли кажутся циничными: «Жестокость применена хорошо в тех случаях – если позволительно дурное называть хорошим, – когда ее проявляют сразу и по соображениям безопасности, не упорствуют в ней и по возможности обращают на благо подданных; и плохо применена в тех случаях, когда поначалу расправы совершаются редко, но со временем учащаются» (6). При этом Макиавелли дает немало дельных советов руководителям. Например, именно ем принадлежит известная формула: выслушивай всех, но принимай решение самостоятельно. Он также говорит: «На советах с каждым из советников надо вести себя так, чтобы все знали, что чем безбоязненнее они выскажутся, тем более угодят государю» (6).

Другие значительные труды по нашей теме: «Левиафан» Т. Гоббса (его концепцию мы рассматривали в одной из статей на портале «Вавилон 2.0.»), «Два трактата о государственном правлении» Дж. Локка, «О духе законов» Ш. Монтескье, «Об Общественном договоре, или Принципы политического Права» Ж.-Ж. Руссо и другие. Одной из центральных тема власти была и у неистового германца – Фридриха Ницше: известен его труд «Воля к власти», где мыслитель описывает, по его мнению, главную движущую силу человека (см. название). В настоящей работе мы не касаемся темы власти в восточной философии – эта тема огромная, она требует отдельного разговора.

В завершение скажем пару слов о такой проблеме, как власть и собственность, власть и финансовый капитал. По сути, деньги и есть во многом «сублимированная власть», потому что деньги дают человеку возможности: чем больше денег – тем больше возможностей, чем больше денег – тем больше влияния. Например, Ж. Бодрийяр подчеркивает, что накопление «всегда является источником власти» (7). Правда, есть у такой власти и некий оппонент, который называется «силовой блок»: это могут быть внутренние правоохранительные силы, либо же армия (то, что у Платона является классом стражей).

В разные эпохи и в разных странах влияние капитала на власть было неодинаковым. Например, в США в XIX – начале XX века власть больших денег была колоссальной. Как отмечает известный американский экономист Дж. Гэлбрейт: «Люди вроде Моргана, Рокфеллеров, Хилла, Гарримана, Хёрста обладали огромной властью в прямом смысле этого слова: они могли управлять ходом событий и подчинять своей власти бесчисленное множество людей» (8). Однако со временем государственные управленцы, испытывающие серьезное давление со стороны крупного бизнеса, банкиров, начали выдавливать их из сферы государственного управления. Это хорошо заметно по новейшей истории России: первые ростки капитализма, которые появились еще в конце 80-х в СССР, скоро привели к бурному росту олигархической прослойки. Эти люди астрономически богатели иногда даже не в течение считанных лет, а в течение считанных месяцев. Однако уже в нулевые олигархическое правление стало активно заменяться иной моделью властной системы. И за последние четверть века позиции государственного аппарата управления серьезно укрепились.